Книга Влюбись в меня, Воробышек!, страница 45 – Янина Логвин

Понятно ему не было. Да и с чего вдруг? Я ведь ни о чем еще не рассказала. Только обвинить успела в черствости и покраснеть окончательно.

— Рита? – голос Воробышка прозвучал с участливой ленцой – вдруг спокойнее и вкрадчивее. – Так ты ответишь? Или мне можно озвучить свое желание?

Я не хотела проигрывать, но не в этом дело. В конце концов, бутерброды – сущая ерунда, и нам обоим это известно. Мне хотелось проговорить, раз уж начала. Раз уж он захотел узнать!

— Я не прикидываюсь. В этой комнате я настоящая – это сложно скрыть, когда ты здесь и можешь видеть, чем я живу. Вот только уверена, что тебе все равно… Даня. И нет, родителям ничего не известно о моем сегодняшнем поступке. Я решилась на это в надежде, что они никогда не узнают и только потому, что одна хорошая девушка, которую высмеяли парни за ее внешность, решила наглотаться таблеток и чуть не умерла. Эта девушка – замечательный человек, лучше многих, кого я знаю, вот только кто в наше время ценит душевные качества, правда? Если этими качествами не наделена длинноногая красотка.

Скорее всего, я продолжала смотреть на парня с вызовом, потому что он вдруг с удивлением спросил:

— Ты у меня спрашиваешь, Ромашка?

Вряд ли это было по-настоящему так и, выдержав секунду под взглядом темных глаз, я отрицательно мотнула головой.

— Нет, просто говорю. Ты ведь хотел знать. Это был наш с девочками протест в защиту тех, кого современные глупые стандарты красоты заставляют чувствовать себя несовершенным в окружающем обществе. Наше обнажение должно было помочь громче об этом сказать – донести людям. О том, что все мы разные, и понятие красоты часто возведено в лживую степень. А те, кто этого не понимает – моральные неандертальцы.

— Ну и как, вышло донести?

— Не вышло. Все слишком быстро закончилось, но мы хотя бы попробовали. А это больше, чем ничего. Я, наверное, кажусь тебе смешной?

Синеглазый наблюдал за мной и просто ответил:

— Нет, не кажешься.

Выдержать последующую за его ответом паузу оказалось непросто.

— Почему ты не ушел, Даня? – тише спросила. – Может, теперь скажешь. Главное, честно, помнишь? – вернула ему его слова. Игра продолжалась, и мы оба не спешили ее заканчивать.

— Из-за тебя. Я получил не все ответы на вопросы.

— И что же еще ты хочешь знать?

— Конкретно сейчас – многое, а что будет завтра – не знаю.

Я тоже не знала, что будет с ним завтра, а вот себя уже смогла удивить – я никогда и ни с кем не была такой смелой. Воробышек должен был меня отпугнуть своей свободой и силой – в нем не было ничего от того образа скромного, чуткого парня, который я себе придумала. А вместо этого притягивал. Я должна была уйти, но все еще оставалась с ним, скорее ощущая, чем понимая, что он не отпускает.

— Ты сказала не всю правду, а только часть правды, ведь так, Ромашка? Я хорошо знаю девчонок. Тебя привело на площадь что-то личное. То, о чем не говорят, но не забывают. Так что же это было? Или, скорее, кто?.. Думаю, дело в парне, и на этот раз в настоящем, верно?

Я изумленно смотрела на синеглазого. Что он мог знать обо мне – ничего, мы познакомились лишь сегодня. И все-таки видел гораздо больше того, что я собиралась кому-нибудь и когда-нибудь открыть.

— Верно.

— И чем тебе насолил этот кусок надменного идиота?.. Прости, но только в такого могла влюбиться девчонка, живущая в этой комнате. Бросил или посмеялся, как над твоей знакомой?