Книга Влюбись в меня, Воробышек!, страница 43 – Янина Логвин

Он был прав. С любой точки зрения, с какой ни посмотри – все выглядело некрасиво и ужасно. А возможно, и неправдоподобно. Но мне было все равно, поймет он меня или нет – не осудит точно!

— Я придумаю что-то, Даня, – пообещала, борясь с новой волной вины. – Утром ты просто уйдешь и все забудешь.

— О, нет, Ромашка! Такое приключение я еще долго буду помнить, поверь!

Он перестал смеяться и опустил руки по обе стороны от своих бедер. Продолжая внимательно меня рассматривать, обхватил смуглыми пальцами край стола, куснул губы и разрешил:

— Так что ты хотела узнать о моей способности чувствовать… Рита? Спрашивай.

— Ты любил когда-нибудь?

Еще день назад я и представить не могла, что задам подобный вопрос незнакомому парню. Взрослому, привлекательному, и точно не страдающему от нехватки женского внимания или уверенности в себе. Но тем интереснее будет услышать ответ. Потому что он скажет правду. А если нет – я это сразу пойму.

Так способен ли любить не благородный принц с чистыми помыслами, а разбойник, пренебрегающий правилами? Что чувствует его сердце? Даже сейчас, когда я серьезно смотрю на Воробышка, он играет со мной, лениво щурясь, как кот с мышью, которая хочет знать слишком много.

Так неужели его сердце никогда не замирало от звука имени, если не этой Альбины, то другой девчонки?.. Сейчас со стороны я наверняка кажусь ему предсказуемой Ромашкой – наивной и простой. Иначе откуда это глупое прозвище? Но какая разница, что он думает обо мне лично, если мы больше никогда не встретимся? Гораздо важнее этого – сегодняшний день и тезис Брони Костерковой – красивые парни бессердечны и не способны на сильные чувства.

— Конечно, любил, – ответил Данил на мой вопрос так же легко, как если бы я спросила его: спал ли он когда-нибудь на животе? – И сейчас люблю. У меня большая семья – мать, сестра, брат, племянники. Не представляю себе жизни без них.

Видимо, на моем лице отразилось разочарование, потому что он продолжил сам:

— Но если ты говоришь о той любви, о которой пишут в романтических книгах – всей этой сладкой патоке, завернутой в этикетку серьезных отношений, типа «Он был верен ей и любил до последнего вздоха», – то, нет. У меня другие задачи и цели в жизни, чтобы забивать голову подобной ерундой. Альбина отлично это понимает и не создает лишних проблем. И, уж если мы говорим начистоту… – ухмыльнулся Воробышек, – то не она одна.

М-да уж, куда честнее. Но разве я иного ожидала от своего гостя?

— Понятно… – протянула разочарованно и закончила, понимая, что в полной мере получила ответ на свой вопрос: – Верю.

Мы продолжали смотреть друг на друга, не пряча взгляды. Странно, но тишина не звенела между нами напряженной тетивой, как бывает между чужими людьми, оказавшимися вдруг в одной комнате. Она мягко выжидала, не торопя разговор, и парень заметил первым, указав подбородком на книжный шкаф, заполненный книгами:

— Жизнь гораздо проще устроена и чувства в ней не главное. А ты читаешь слишком много романов.

— Да. А разве это запрещено?

— Или хитро́ водишь меня за нос.

— В смысле?

Ну вот, и Воробышек стал серьезным. Прочесал костяшками пальцев по своей щеке, словно пробуя, хорошо ли ее выбрил.

А может, до сих пор поверить не может, что оказался здесь, со мной, а не со своей подругой-брюнеткой.