Книга На изломе алого, страница 96 – Янина Логвин

— Игна-ат…

Этой ночью в спальне, когда их тела покрыла испарина, а неутоленная страсть продолжала разъедать желанием, соединяя вновь и вновь, она еще не раз произнесла его имя. И не раз услышала в ответ свое, когда уже ее губы подарили ему удовольствие, вырвав из груди стон.

— Алый, как хорошо.

Мир, поглотивший их, дал им время побыть вдвоем и не торопил. Несколько дней как целая жизнь.

Она рассказала Игнату о Генрихе сдержанно, в общих чертах, словно вопросы о художнике причиняли ей боль. Повторила только, что он талантливый и добрый человек, и она ему очень многим обязана. О Майке молчала. О той ночи в клубе «Альтарэс» и схватке с Чвыревыми в боксе отвечала уклончиво. Не хотелось вспоминать, что произошло, и то, какой Игнат ее увидел. Как ей мерзко было от себя самой и тех тварей, лицами похожих на людей.

— Зачем это тебе, Пух? Просто забудь. Помни, что ты ни при чем.

— Ты по-прежнему не доверяешь мне, Аля.

— Вопрос не в доверии. Я не хочу, чтобы тебя это касалось. Никогда.

— Ты же могла пострадать от рук этих уродов! Меня это очень даже касается!

Они шли по лесу, по траве, расцвеченной солнечными пятнами, и держались за руки.

— Я могла не подводить Генриха, он верил мне. Я могла их убить. Я монстр, и ты это знаешь.

— Что за чушь ты говоришь, Алька! – поразился Игнат, но этот разговор прежде всего был нужен ему, и Сашка ответила, что думала:

— Правду. Просто ты не хочешь видеть. Но я вижу, и этого достаточно.

Он остановил ее, обнял за талию и притянул к себе. Приподнял подбородок, заставив смотреть в лицо.

— Ну и? – спросил серьезно. – Что ты сейчас видишь? Хорошенько посмотри.

Лицо парня ничего не скрывало, глаза светились нежностью, и Сашка вздохнула.

— Что ты дурак, Савин, – сказала не обидно, с сожалением. Первой потянулась и мягко поцеловала его в губы. – Тоже мне нашел объект обожания. Давно стоило меня забыть и влюбиться в нормальную девчонку. В ту же Веронику Маршавину. Я помню по школе, как ты ей нравился. Или в другую. Вон их сколько возле тебя вертится.

— Ревнуешь?

Когда Игнат улыбался, от него невозможно было отвести взгляд, а сейчас он прямо таки довольно скалился.

— Возможно, – не стала кривить душой Сашка. – Но я бы смирилась. Лишь бы ты меня забыл.

— Это невозможно, Алый, – Игнат вновь стал серьезен. – Даже не мечтай!

Но она не мечтала, просто понимала, что где-то за пределами ее мира есть его мир.

— Ты встретил меня и не был дома три дня. Твои друзья и родители наверняка беспокоятся. Ты не я, у тебя есть семья.

— Ничего, переживут, их сын уже не маленький.

— И все-таки они твои родители и любят тебя.

— Я дома.

Сашка качнула головой.

— Это не твой дом, Пух, и мы оба это знаем. Он из сказки, что однажды закончится.

— Ерунда! Это не меняет сути. Мой дом там, где ты. И это не пустые слова, Алька. Очень скоро у нас будет свой дом. Не сказочный, наш, еще лучше и, если понадобится, я увезу тебя силой. Хочешь?

Она усмехнулась. Едва, но по-настоящему.

— Так силой? Или тебе все-таки нужно мое разрешение?

Он рассмеялся, обнимая ее.

— Алька! Не нужно! В конце концов, я больше тебя в два раза, тебе со мной не справиться!

— Тоже мне Геракл нашелся. Не сочиняй.

— Хорошо, в полтора, но все равно не справиться. Почему ты не спросишь, – внезапно сказал, глядя в серые глаза, – был ли у меня кто-то после тебя? Я ведь знаю, что тебе не все равно.