Книга На изломе алого, страница 127 – Янина Логвин

Никогда еще Сашка не боялась так, как сейчас – не за себя. Сердце сдавил лютый страх за Игната. Понимала куда попал и к кому, выручая ее. Игнат, ее Игнат! В жуткую трясину беспощадного паука!

За дверью послышались шаги и ругань, кто-то бежал к пристройке.

— Шлюха! Подстилка малолетняя! Все из-за тебя, дрянь! Это ты всех нас сдала, ты! Я тебе сделаю! Ты у меня в собственном дерьме подохнешь!

Растерянный Генрих успел встать на ноги и Сашка, спрыгнув на пол, отшвырнула разломленный табурет в сторону, быстрее схватила старика за плечи и толкнула к стене.

— Нет, Саша, я…

— Ради Бога, только не высовывайтесь!

Сама метнулась к входной двери и встала за ней, налетев плечами и затылком на стенную панель.

Нетерпение, ненависть и жажда расправы заставили Ирму забыть о том, что препятствие на пути к пленнице заперто. Она рванулась в дверь, но та не поддалась, и уже через секунду женщина из пистолета расстреляла замки, полная решимости совершить самосуд.

— Я достану вас, твари!

Сашка не ждала, она нутром чувствовала нужный момент, когда следует действовать. Пнула с силой, ударила дверью входящую в лицо, предупредив следующий выстрел. Дальше била отчаянно и быстро. Не щадя, спасая себя и ребенка, Генриха. Отбирая у соперницы силы и сознание. Вкладывая в стремительную расправу всю ненависть.

— Не достала! – бросила на рваном дыхании над поверженной тюремщицей, разжав кулаки.

Схватила пистолет. Стрелять не умела, но не хотела оставлять оружие Ирме.

Крикнула, обернувшись:

— Генрих Соломонович, бежим!

Художник не подвел, заторопился рядом.

Им удалось пересечь террасу и выбраться из задней части дома. А на лестнице удача отвернулась – столкнулись с Ханом. Он словно поджидал их – агрессивный и взбешенный, оказавшись на пути. Оба остановились, тяжело дыша.

— Беги, Саша, я его задержу! – старик смело бросился на парня, но тут же упал, отброшенный ударом ноги в сторону. Застонал у стены, не в силах подняться.

— Сволочь! Сдохни!

Сашке не повезло с выстрелом – промахнулась. Чуть не взвыла от досады! Зато Тарханов среагировал быстро, выбил оружие из руки пленницы и сбил с ног. Повалил девчонку на пол, прижимая собой к полу.

— Хотела сбежать, Чайка? Не получится. На этот раз ты безоружная, и я добрался до тебя! Теперь за все ответишь!

Боролась отчаянно, как могла, но сил не хватало – на Ирму истратила. Когда руки Хана сомкнулись на шее, впилась пальцами в глаза гада. Ударила кулаками по ушам, на миг оглушив…

— Алька! – услышала крик Игната вдалеке, но разве ответишь? И снова уже ближе сумасшедшее: - Алька!

— Сука, - Тарханов взвыл, - ненавижу! – но рук не отпустил. Внезапно прижался губами ко рту, не давая вздохнуть.

Игнат налетел как вихрь и стал для Сашки тем, кем был всегда - глотком чистого воздуха. Оторвал Хана от девушки и схватился с врагом насмерть. Оба дрались на пределе сил, не жалея себя, круша мебель и нанося удары. Но ярость Игната оказалась сильнее, он добрался до тех, кто отобрал у него Альку и лишился жалости. Схватив Тарханова за грудки, отбросил спиной на лестницу, и впечатал кулак в искаженное яростью лицо, снова и снова разбивая его в кровь. Когда соперник не ответил, отступил, тяжело дыша.

— Мразь! – хотелось добить подонка, но рядом была Сашка, а в нем жила потребность видеть ее.