Книга На изломе алого, страница 104 – Янина Логвин

— Обещаю.

Ему действительно следовало вернуться в большой мир, к родителям и музыке. К учебе, к друзьям, к поклонникам. К тем, кто его ждал. Она не могла мучить Игната неопределенностью. Он сделал для нее больше, чем она заслуживала, и не собирался останавливаться. Ее молчание было для него мукой. Ее отстраненность была для него мукой, он даже во сне оплетал Сашку своим телом и дышал ею.

— Алька, ты знаешь, что пахнешь яблоками и солнцем? – целовал ее затылок у края роста волос. Там, где золотился луч, пробиваясь сквозь шторы. – Теплым солнцем.

— Пух, ты ужасный романтик, – отвечала Сашка, не открывая глаз. Был полдень, и они только что проснулись. – Солнце не имеет запаха.

— Мое очень даже имеет, – упрямо настаивал Игнат, широко улыбаясь. Привстав на локте, игриво кусал ее плечо и вел носом вдоль линии шеи. – Я все-таки заставлю тебя смеяться. Не веришь? – опрокидывал ее на спину, нависая сверху.

Тела соприкасались, серые глаза открывались и встречались с синими. Сколько лет прошло с первой встречи, а эти двое не уставали смотреть друг на друга. Сашкины пальцы тянулись к Игнату и вплетались в пряди темно-русых волос.

— Савин, ты не виноват, что я не боюсь щекотки. – И все-таки улыбка появлялась на ее красивых губах. Все смелее, все шире, все искренней.

Еще чуть-чуть, и она обязательно засмеется. Вот только разберутся со всем, и засмеется.

«Запомни, Алька, ты больше не одна». Эти слова Пуха, сказанные на пороге чужой квартиры, окончательно сломали замки в душе Сашки. Открыли кладезь сомнений, которые одновременно мучили ее и давали надежду. Он не для нее, так почему она? Что Игнат видел в ней такого особенного? За что ее любил?

Она остановилась в незнакомой прихожей возле чужого зеркала и внимательно посмотрела на себя. На серую тень девушки, которая всегда была нужна Игнату.

Наверно, для него ей стоит стать красивее.

Сашка подняла голову и закрыла лицо руками: нет, она точно сошла с ума.

К тому, что произошло на следующий день, оказалась не готова. Не то чтобы забылась, нет. Конечно, понимала, что нужно быть осторожнее, но отозвалось обычное человеческое сочувствие.

В дверь квартиры позвонила женщина и назвалась соседкой. Голос за дверью звучал взволнованно, незнакомка сказала, что ее ребенок заболел и ей необходимо отлучиться в аптеку, а оставить малыша не с кем.

— Да тут Любовь Егоровна жила до вас, она нас с Димкой всю жизнь знает! Столько раз выручала! Мы вдвоем с сыном дома, кроме вас ни к кому из соседей достучаться не могу! Помогите, а? Присмотрите за Димочкой! Пожалуйста, всего десять минут! Ближайшая аптека сразу за углом. Бедняжка, наверно, съел что-то не то. Да, я в соседней квартире живу, девушка, вы не волнуйтесь!

Димка. Как ножом по сердцу полоснуло от звуков имени отца.

Открыла дверь, вышла, поздоровалась. Не волновалась, увидев встревоженную незнакомку, разве что за ребенка. Вот только увидеть его не успела. Вошла в квартиру, переступила порог комнаты, и чьи-то руки тут же крепко обхватили сзади за плечи. Дернув под шеей, опрокинули на спину, накрыв нос и рот льняным полотенцем с хлороформом. В ноздри ударил концентрированный запах хлора.

— Вот так, девочка. Умница. Спи!

В горле забился кашель, напоровшись на вдох. Легкие сжались, как от удара, а тело парализовало. На последнем усилии, защищаясь, попыталась взмахнуть руками.