Книга Ангел с разбитыми крыльями, страница 61 – Янина Логвин

Поздно? Если бы у страха и души не было памяти, я могла бы забыть прошлое и начать все сначала. Жить, не оглядываясь.

Но не могла.

Уперев руки в плечи молодого мужчины, я заставила его оторваться от меня и поднять голову.

— Что ты знаешь о страхе? — смело взглянула на Ангела. — Разве у него бывает срок?

И тут же услышала в ответ:

— А ты?

Я промолчала. Смелость пропала, и захотелось закрыть глаза.

Я закрыла их и медленно выдохнула, не позволяя памяти проснуться. Отвернулась от Ангела и опустила руки.

Пусть берет, что хочет, но хватит меня целовать!

Он не стал. Медленно сев в кровати на колени, поднял меня к себе на грудь и отбросил в сторону одеяло. Сняв с меня сорочку, которая и так вздернулась к бедрам, провел раскрытой ладонью по голой спине, согревая мою кожу.

— Чёрт, Соле, — нетерпеливо сказал, — хватит дрожать! Я не собираюсь тебя насиловать. Это не так выглядит.

— Но и спрашивать не стал.

Ангел не ответил, а я прошептала:

— Я знаю, как это выглядит.

Гроза не смолкала, дождь шумел, а мы снова были прижаты друг к другу и ощущали близость телами. Моя обнаженная грудь расплющилась о горячую грудь Ангела, губы касались его шеи и каждый вдох — его или мой — давал почувствовать, как сильно он возбужден, а я — напряжена.

Я слышала, как глубоко он дышит, сдерживаясь, шевелит дыханием волосы, чтобы прямо сейчас не толкнуться в меня….

Я коснулась его скулы носом — кожа Ангела приятно пахла почти неуловимым мужским парфюмом, дождем и осенью. Была гладкой — он точно сегодня брился, и горячей. Так бывает, когда после холодного ветра тело возвращает себе тепло сторицей.

Ангел шумно выдохнул и опустил ко мне лицо:

— Проклятье, Ева.… Я снова тебя хочу!

Теперь мои губы касались его щеки.

— Хочешь? Даже если я тебе не отвечу?… Из меня плохая любовница, Ангел. Думаю, ты не этого ждал, когда вернулся.

— Ты не можешь знать.

С этим я была согласна. Он оставался для меня тайной, которая завтра снова исчезнет, как только стихнет гроза.

Я отстранилась от него и легла на подушку. Он тут же навис на до мной, словно притянутый магнитом. Глаза привыкли к темноте, и я могла видеть его блестящий взгляд. Смогла сказать, пока не растеряла смелость:

— Тогда… пусть это скорее закончится. Я тоже буду считать тебя сном!

Ангел погладил мои бедра. Погладил ладонью живот. Я замерла, когда его пальцы прошлись по шрамам на моих ребрах, но, кажется, не заметив их, поднялись к груди.

Я не понимала, чего Ангел ждет, когда он опустил голову и нашел губами мой напряженный сосок. Захватив ареолу ртом, перекатил его на языке, другой рукой погладив меня между ног.

Там я была влажной от него, ему не нужно было жалеть и готовить меня к себе, как в первый раз, но он не спешил. Дождался, когда у меня перестанут вздрагивать колени от откровенных прикосновений, а руки найдут его плечи, и только тогда уверенно развел бедра.

Воспользовавшись сорочкой, вытер меня и переместился ниже. Вскинув выше мои ягодицы, прижался ртом к низу живота и раздвинул складки языком. Жадно коснулся клитора лаской, заставив затрепетать.

— Ты с ума сошел.… Нет!

Но, похоже, Ангел не сомневался, что делает.

Меня накрыла паника.

— Я всё равно не смогу.… Ты не знаешь.… Ты… Пожалуйста!

— Молчи, Ева!

Лоренцо делал это грубо, всякий раз оставляя на моих бедрах и животе синяки от своих жестоких рук. Вымещая злость за то, что не отвечала ему и лежала безвольной куклой. Что до него был Гвидо и ублюдки из их банды. За то, что из-за ревности ко мне искалечил родного брата. За то, что любил меня своей больной любовью, ломал жизни всем вокруг, а я.… ненавидела его всем сердцем. Их всех!