Книга Ангел с разбитыми крыльями, страница 125 – Янина Логвин

— А что, если он, Адам? Это что-то меняет?

Об этом я прежде всего должен честно спросить себя сам. Но именно сейчас мне трудно выдержать взгляд деда — такой же прямой и тяжелый, как мой собственный, и желваки натягиваются у обоих.

— Карлос? — холодно обращаюсь к присутствующему в кабинете мужчине, давая сыщику понять, что если он останется — его молчание будет равноценно слову, которое он дал главе клана.

Леоне сухо кивает, а дед дает отмашку рукой.

— Говори! Карлос знает о нас больше, чем я сам! Да у тебя всё на лице написано!

— Чёрт.… нет! Это ничего не меняет! — отвечаю резче, чем должен бы в этом доме. — Ничего! Не знаю, насмешка наша встреча с Евой или игра судьбы, но ей ничего не известно о Санторо. Ренцо заплатит жизнью за убийство Ремиджио и Лары, я поклялся и совершу вендетту любой ценой! Но Ева для меня та же, кем для твоего сына была Лара — так понятно, Марио? Плевать, кто отец! Я не откажусь от нее, а значит и от ее дочери. Я хочу, чтобы ты считался с этим при любых исходах. Особенно, когда я пойду за Ренцо!

Я выдыхаю и твердо произношу то главное, что меня волнует больше всего:

— Дед, я прошу тебя взять их под крыло семьи Санторо.

Мы всё ещё меряем друг друга тяжелыми взглядами, когда к столу подходит Селеста и кладет руку на локоть своего мужчины. Говорит устало, но вместе с этим уверенно — профессионально давая оценку происходящему:

— Успокойся, Марио. Ты сам всё видел. Кто в своем уме сотворит такое с матерью своего ребенка?… Карлос, — обращается она к Леоне, — покажите Адаму то, что я попросила вас пока убрать. Но сначала передайте мне второй конверт.

Она берет конверт, достает из него фотографии и раскладывает на столе. Пододвигает ко мне. На них снова Ева и Лоренцо Фальконе. На улице. В фойе ресторана. Возле стола-рулетки в казино. На палубе яхты.

— Посмотри на фотографии, Адам, — просит Селеста, — он окружил ее роскошью и обвешал драгоценностями, но она не выглядит счастливой, как могла бы выглядеть девушка из небогатого пригорода. На всех снимках Ева Соле сторонится Фальконе, не касается и не смотрит в его сторону. Не улыбается, принимая закрытые позы.

Как психолог, я бы сказала, что она угнетена и сломлена чужой волей. Зато Фальконе напротив доволен жизнью, не отпускает ее от себя и следит, как коршун.

Женщина замолкает, выжидающе смотрит на меня, и я прошу:

— Говори, Сел.

— Он следил за ней с пятнадцати лет. Судя по всему, убил всех, кто был причастен к ее изнасилованию. Осыпал подарками, но при этом избивал до полусмерти и покалечил мать. Когда Ева пропала, проломил череп ее отцу, а когда не нашел пропажу — сжег их дом. Сломал ребра и стрелял в неё, но при этом развелся с женой и купил очень дорогое кольцо, собираясь жениться на Еве.… Адам, ты видел одну сторону, но есть другая.

Селеста берет следующий конверт и достает из него новую пачку фотографий. Передает мне, обращаясь к Леоне:

— Карлос, пожалуйста, повторите Адаму то, что рассказали нам с Марио. Только прежде выпейте воды.

Она понимает: мне нужна минута, чтобы осознать, что именно я вижу, и снова обрести способность дышать. Потому что стоит взглянуть на снимки — и глаза мгновенно слепнут, а горло окончательно захлестывает удавка гнева.

Я о многом догадывался, но не ожидал увидеть это сам.