Книга Ангел с разбитыми крыльями, страница 104 – Янина Логвин

Полноценная речь к отчиму не вернулась, но слова стали разборчивее. Он уже лучше ходил, уверенней чувствовал пальцы, и вновь открыл ювелирную мастерскую. Потому, когда я оказывалась дома, помощь не была лишней, и я старалась успеть как можно больше… Пока все не оканчивалось звонком Лоренцо и ненавистным голосом в динамике:

— Немедленно возвращайся, Ева, или пожалеешь!

Я снова его предавала и в очередной раз платила телом и синяками за право быть матерью.

— Почему ты не беременеешь? Я хочу от тебя детей.

— Наверное, потому, что Бог этого не хочет.

— А твоего червяка значит хотел?

— У меня.… проблемы. По-женски.

— Что ещё за проблемы, Ева? Опять выдумываешь?

Лоренцо никогда не интересовался тем, что выходило за границы его интересов и желаний. А я взрослела и, да, училась защищаться по-своему.

— У меня с трубами что-то. Врач сказал, непроходимость.

— А когда трое в тебя спустили в той поганой дыре, значит прошло? Может, мне тоже не слезать с тебя, а? Может, тебе одного меня мало?!

— Не мало. Необходимо время и специальное лечение. Я пью таблетки.

— Вот и пей! Родишь мне сына — озолочу! Дом куплю, хочешь? Была бы ласковее ко мне, давно бы всё имела!

Лоренцо сидел за столом, ел приготовленный мной ужин и не спускал с меня сощуренных глаз.

— Старалась для меня, да? — довольно оскалился, показав золотой клык. — Вкусно. Я всегда знал, что ты особенная. Что в спальне, что на кухне от тебя дурею. Иди сюда! — он хлопнул себя по крупному колену, откидываясь на стуле. — Я соскучился по моей золотой девочке. И лучше сразу задери юбку, Евка, у меня от одного взгляда на тебя стоит!

Я осталась на месте, и Лоренцо нахмурился. Медленно отвел руку от тарелки, выпустил вилку из пальцев и сжал их в кулак.

— Ну, что ещё?!

— Я хотела.…

— Нет!

— Лоренцо, пожалуйста! У Марии высокая температура уже два дня, родители переживают, что это пневмония. Они не справятся. Отпусти меня, я хочу к своей дочери! Я ей нужна!

— Сказал, нет!

— Пожалуйста! У тебя же самого дети!

Лоренцо был в два раза крупнее меня. Поднимаясь, он взмахнул рукой, сшибая дорогую посуду со стола. Она громко зазвенела, разбиваясь о мраморный пол у моих ног.

— Закрой рот! Даже не заикайся о них, поняла?! — прогремел грубым голосом. — Они — Фальконе, а не бесфамильные ублюдки, зачатые на вшивом матрасе! Не смей сравнивать своего червяка с моими детьми!

— Но….

— Заткнись!

Как же я ненавидела его в эту минуту. Он плескал в меня и моего ребенка помоями, не чувствуя за это ни капли стыда. Моя Вишенка была лучше, чище и ценнее всех его проклятых денег! Всего клана Фальконе!

— Если я грязная для тебя — отпусти меня, Лоренцо! Найди себе другую… десять других лучше! Я устала ждать, когда надоем тебе, я не твоя рабыня!

Я отвернулась и под блеснувшим чёрным взглядом шагнула к порогу, но выйти из кухни не успела. Лоренцо впился в мое плечо пятерней и бросил на пол, прямо на стекло. А потом забрался сверху — его заводил сексуальный экстрим.

Расстегнув ширинку, задрал на мне платье и сдавил толстыми пальцами шею.

— Куда? Я тебя не отпускал.

— Я не хочу.… не могу сейчас!

— Плевать! Ты будешь нуждаться только во мне, золотая. Любить только меня. Повтори!

— Т-только тебя.

— Иначе, клянусь, Евка, — он наклонился и поцеловал меня, сжевав мои губы своими, — я разрушу и уничтожу всё, что тебе дорого! Их всех!