Книга Неверные. Долгий путь к любви, страница 10 – Татьяна Никольская

Я киваю, не глядя на неё, падаю на кровать.

— Второе утро подряд, — констатирует она. Не вопрос, а приговор. — Люсь, ты не можешь это игнорировать. Надо к врачу. Сегодня.

— Знаю, — выдыхаю я. — Позже. Сейчас… сейчас не могу.

Меня действительно тошнит от одной мысли о белых халатах, о вопросах, о необходимости принимать решения. Но Маша права. Игнорирование — это не выход. Это просто отсрочка взрыва.

Маша садится на свою кровать напротив. Между нами — метр пустого пространства и гора невысказанного.

— Что Игорь вчера рассказывал? — спрашивает она, наконец. Мы ещё не говорили о нашей встрече в аудитории.

Я упрямо смотрю в потолок.

— И? — в её голосе звучит сталь.

— И всё. Рассказал. Про практикантку. Про ту, что с матаном. Про блондинку с филфака.

Я слышу, как Маша резко вдыхает.

— Тварь, — произносит она тихо, с холодной, почти профессиональной ненавистью. — Маленькая, ничтожная тварь. И ведь прикидывался таким… таким преданным псом. Я ему верила, чёрт побери! Я за тебя радовалась!

Её голос срывается. Я поворачиваю голову и вижу, что её глаза горят. Не от слёз. От чистой, незамутнённой ярости.

— Знаешь что? — она вскакивает и начинает шагать по комнате. — Я никогда. Слышишь? Ни-ког-да не выйду замуж. Нет, ты посмотри вокруг! Одни подлецы, бабники, эгоисты! Им лишь бы потешить своё самолюбие, доказать что-то своему папочке или своей жалкой дружбе! А мы? Мы для них что? Красивая витрина? Умная трофейная жена? Ты десять лет, Люся! Десять лет своей жизни! А он… он за три дня до свадьбы! — она задыхается от гнева.

Её слова бьют точно в цель, но странным образом не ранят сильнее. Они лишь подтверждают то, что я уже поняла. Я смотрю на её сведённые брови, на сжатые кулаки и понимаю, что её боль — почти моя. Она предана не меньше меня. Её вера в наш «идеальный союз» тоже разрушена.

— Не все такие, Маш, — говорю я тихо, больше для проформы. Потому что так положено говорить.

— Да? — она оборачивается ко мне, и в её взгляде — вызов. — Назови мне хоть одного. Одного порядочного! Не из кино, а живого! Который не смотрит по сторонам, который не врёт, который не использует тебя как ступеньку или как способ самоутвердиться!

Я открываю рот, чтобы сказать… и закрываю. У меня нет примера. Мой отец сбежал до моего рождения. Преподы в универе? Кто знает, что у них там в семьях. Игорь? Но я не знаю Игоря. Я знаю только тень, которая принесла мне жестокую информацию.

— Наверное, они где-то есть, — неубедительно бормочу я. — Мелихов твой, например. Ты же смогла его простить. И он тебя любит. Ты просто не хочешь дать шанс вашей любви, — говорю я, понимая, что ковыряю её незажившую рану.

— Там всё сложно, Люсь, сама знаешь. Я бы хотела дать шанс, но Сашка стал совсем другим за год в столице, пока я заканчивала школу вдали от него. И я его прекрасно понимаю — здесь невозможно оставаться прежним. Мы просто переросли наши чувства. Это другое, — говорит она тихо. — Но я благодарна ему за нашу любовь. И знаю, что мы будем помнить её всю жизнь. *

Она снова садится, устало проводя рукой по волосам.

Мы молчим. Каждая думает о своём.

— Что будешь делать? — спрашивает она уже без гнева, с практической интонацией.

— Сначала — в ЗАГС, — говорю я, и это решение приходит ко мне вместе со словами. — За бланком на развод. Потому что пока этот штамп в паспорте есть, он будет считать, что имеет право таскать меня за руку.