Книга Монохромный человек, страница 60 – Юлия Поспешная

Я услышала короткие, частые, быстрые свисты воздуха. Они заканчивались мягкими, глухими ударами.

Я вздрогнула после первого. После второго.

Приоткрыв рот с дрожащими губами, я обескураженно пыталась рассмотреть, что происходит за туманной пеленой.

Там было какое-то движение.

Я услышала гулкий стук… и короткий скрип. Похоже на резко распахнувшуюся дверь в комнату.

-Папа не надо!!!-с истеричной мольбой в голосе, задыхаясь прокричала маленькая Ольга.-Перестань! Перестань!!! Не бей его не надо! Не надо! Стой!!! Пожалуйста!.. Папочка!.. Ну, пожалуйста!!!

Она надрывалась в бессильной, рыдающей мольбе.

-А ну пошла вон отсюда!-безжалостно рявкнул мужчина.

Ватная, мутная, пелена тумана вокруг меня истаяла.

И меня сковало электризующее оцепенение от увиденной сцены.

В маленькой комнате, на кровати под стеной, заклеенной постерами лежал тот самый мальчишка в джинсах и зеленой рубашке. Это был Максим Датский.

Поджав ноги, обхватив руками живот, он лежал на цветном одеяле, почти не двигаясь. У мальчишки было разбито, и залито кровью лицо. Кровь из носа и рта растекалась по смятой под ним постели, пропитывала ткань одеяла расплывающимися пятнами.

На его руках я заметила кровавые росчерки многочисленных ссадин.

Мальчик закашлялся, выплюнул кровь. Слабым движением приподнялся на кровати.

Угрюмым, злым взглядом из-под свисающих на лицо волос посмотрел на отца.

Я приросла к полу увидев в его взгляде неподдельный зверский гнев.

Я обернулась на их отца.

А тот уже всей своей тяжелой тушей нависал над маленькой Ольгой Датской.

Девочка прижимаясь спиной к стене, точно затравленный зверёк, всхлипывая, закрываясь руками, плача, робким шепотом заклинала:

-Папочка… пожалуйста… не надо… не надо…

Он надвигался на неё. Его толстая рука с волосатыми пальцами сжимала в руках длинную, гладкую палку с отслаивающимися мелкими щепками.

На палке были заметны смазанные, алые пятна.

Кровь его сына.

Понимание этого подобно мёрзлой воде, прорвалось в моё сознание, заполняя разум устрашающим холодом.

-Папочка…-тонко пропищала Ольга, прикрываясь дрожащими руками.

Усатый громила в майке, с низким, сипящим свистом выдыхая через широкие ноздри, смотрел на неё.

Затем поднес руку к волосам девочки.

Бессердечно, небрежно взял её за чёлку, дёрнул вверх.

Девочка ойкнула, скривилась от боли. Через прищуренные от боли глаза посмотрела на отца.

Её покрасневшие щеки были мокрыми от слёз.

-Тебе его жалко?-шевельнув косматыми бровями с тихой злостью поинтересовался отец.-Да?..

Губы Ольги скривились, задрожали. С дрожащим всхлипыванием она втянула в себя воздух.

-Он… мой… б-брат… м-мой брат… братик…

Она зажмурилась, заплакала.

Усатый мужчина насмешливо фыркнул. Вдруг его лицо исказила гримаса ненавистной злобы.

Он замахнулся и палкой ударил дочь по ногам.

Она упала, вскричала, зарыдала громче, задыхаясь в плачущем кашле. Подтянула, поджала ноги.

Он, оскалившись замахнулся снова.

Я истошно закричала вместе с Максимом Датским.

-Не-е-ет!!!

Воспоминание скрылось за пеленой чадящего антрацитового дыма.

Я бросилась вперёд.

-Нет! Нет! Нет!-потеряв самообладание я комкала руками зыбкий, бестелесный дым.

Я как будто надеялась рассеять его, прорваться через него, добраться до них… помочь… Остановить этого здорового, жирного, пьяного подонка!