Книга Развод с Альфой. Трактир для брошенных волчат, страница 146 – Диана Фурсова

Потом сказал:

— Ты не управлял.

Даймор замер.

— В том и дело, — продолжил Торвейн. — Тебе не требовалось.

Сайвера почувствовала, как зал снова притих.

— Ты знал меня достаточно хорошо, — сказал Торвейн. — Знал, что я не захочу показаться мужем, который защищает жену. Знал, что официальному заключению доверюсь раньше, чем человеку, которого сочту заинтересованным. Знал, что если доказательства выглядят готовыми, я буду действовать быстро.

Он посмотрел на знак Альфы, лежавший на столе.

— Ты рассчитывал, что я поступлю как правитель, а не как муж.

Даймор ничего не сказал.

Этого молчания было достаточно не для суда.

Но для Сайверы.

Она вдруг увидела весь тот день из другого угла.

Даймор не мог знать, что Торвейн разведётся с ней прямо в зале.

Наверное, не мог.

Но мог рассчитывать, что её немедленно отстранят.

Что доступ к бумагам закроется.

Что её слово станет подозрительным.

Что она будет занята защитой собственного имени, а не семью крестиками в хозяйственной книге.

Он рассчитывал верно.

Только не учёл трактир.

Не учёл Иврея.

Тессу.

Руэна и Ави.

Не учёл старый Порог, который всё это время хранил имена тех, кого государственные книги научились забывать.

И не учёл, что Торвейн способен однажды посмотреть на собственную ошибку и не спрятаться за должностью.

Председатель Совета сказал:

— Господин Керв, вы хотите добавить что-нибудь к объяснению происхождения письма?

Даймор посмотрел на неподписанный вчера лист.

Потом на Сайверу.

— Нет.

— Отрицаете участие?

Даймор ответил не сразу.

— Я отказываюсь давать показание, которое может быть истолковано как признание.

Председатель кивнул.

— Это ваше право.

Сайвера почувствовала почти облегчение.

Никакой чудесной развязки.

Порог не заставил его заговорить.

Не написал вместо него признание на стене.

Не закрыл дверь.

Людям самим пришлось собрать правду из того, что они сделали.

Совет удалился ненадолго.

Не в отдельную комнату — свободных не осталось.

Сайвера предложила кухню.

Мирта отказалась.

— Там обед.

Тогда трое представителей Совета ушли на крытую галерею.

— А если холодно? — спросила Ави.

— Значит, быстрее решат, — сказал Руэн.

Торвейн снова сел среди свидетелей.

Серебряный обруч оставался на столе.

Сайвера подошла к стойке и автоматически стала считать кружки.

Одна.

Две.

Три…

— Ты сейчас серьёзно? — спросил Торвейн.

— Что?

— Считаешь посуду?

— Да.

— Почему?

— Потому что Совет думает, Даймор молчит, ты без власти, двадцать два рода ждут решения, а кружки всё равно кто-нибудь должен считать.

Торвейн некоторое время смотрел на неё.

Потом тихо рассмеялся.

— Что?

— Ничего.

— Не моё слово.

— Я просто понял, что именно в тебе не заметил раньше.

Сайвера положила кружку.

— Мы сейчас не будем говорить об отношениях.

— Не будем.

— Тогда зачем начал?

— Потому что ты умеешь жить посреди катастрофы и всё равно помнить, что утром людям нужен завтрак.

— Это не романтическое качество.

— По-моему, очень.

Она посмотрела на него.

— Торвейн.

— Всё. Молчу.

И действительно замолчал.

Сайвера продолжила считать.

На шестой кружке рядом появился Иврей.

— Можно спросить?

— Можно.

— Если Совет отменит решения, я снова Вейрн?

Сайвера перестала двигаться.

— Ты и сейчас Вейрн.

— В книге нет.

— В одной книге.

— В городской.

— Да.

Иврей нахмурился.