Книга Розовый космос Розы, страница 92 – Ада Николаева

Оно и понятно. Слово капитана накинет мне как минимум парочку лишних лет. После его обвинений никто уже не усомнится в моей виновности, как бы я не отнекивалась. Теперь окончательно стало ясно, почему показания Нирона никак мне не помогли: слово лейтенанта против слова капитана — итог очевиден. Хуже расклада не придумать.

— Может он прав… и я мешаю тебе, — к глазам подступили слёзы. Я поспешила отвести взгляд.

— Не надо так. В тебе сейчас говорит отчаяние. — Нир снова положил руку на стекло, я повторила за ним и на этот раз не отняла пальцы, когда стекло между нашими ладонями исчезло.

— Обещаю, я что-нибудь придумаю и вытащу тебя отсюда, — проговорил он почти шёпотом.

— Я знаю, что ты попытаешься. — Без веры в успех заключила я, мысленно добавив:

«Но это ничего не изменит».

Длинные пальцы Нира переплелись с моими маленькими и тонкими. Моё лицо было так близко к стеклу, что оно снова начало запотевать. Парень наклонился вперёд, чтобы наши глаза не просто встретились, а практически соприкоснулись ресницами. Из-за его приближения, отверстие в перегородке расширилось, я могла бы выбраться через него наружу, но позади лейтенанта виднелась точно такая же пустая комнатушка, запертая на ключ. Слабый побег, лишь усугубивший моё и без того незавидное положение.

Однако пока об этом размышляла, Нирон оказался совсем близко, и я поняла, что он намеревается сделать. Я тоже этого хотела. Хотела поцеловать его. Мои глаза начали смыкаться, а губы потянулись к его лицу. Мягкая, налитая кровью плоть едва соприкоснулась, как позади меня громыхнула дверь, а следом раздалось усталое:

— Время приёма окончено.

Не церемонясь, мужчина заковал меня в наручники, не дав даже толком попрощаться. Нирон только и успел бросить напоследок:

— У меня есть одна идея. Я вытащу тебя! Обещаю!

Я улыбнулась ему тоскливой кривой улыбкой. После чего дверь за мной захлопнулась, лишив взора на смешные белокурые волосы и бирюзовые глаза. Как же непривычно не видеть их перед собой.

Возвращаться в камеру оказалось труднее, чем попасть сюда в первый раз. Тогда я ещё думала, что это маленькое и глупое недоразумение, которое очень скоро разрешится. И ничего, кроме короткого опыта посещения подобных мест, меня не ждёт. Сейчас же я была не на шутку взволнована своим положением: одна, без надежды на справедливость. Перспектива застрять в камере «Титана» до суда, а затем провести несколько лет в земной тюрьме без дальнейшего права работать пилотом пугала до дрожи в суставах. У меня словно не осталось костей, а мягкие ткани тряслись как желе. Ноги не держали, а в голове помутнело. Такого я ещё не испытывала. Наверное, так ощущается обречённость.

Мне вдруг захотелось стать маленькой девочкой, не несущей ни за что ответственности. Попроситься на ручки и забыть обо всех невзгодах. Но то лишь мечты, реальность от одного желания никуда не денется.

«Я ничего не решаю…» — осознание собственного бессилия страшнее всего.

Я не могу повлиять на сложившуюся ситуацию и это страшно. Чертовски страшно. Страшнее любого смока.

— За что мне всё это? — простонала, обняв колени. — Мало у меня было проблем в последнее время?

На мою голову свалилось так много, но каждый раз я выпутывалась. Преодолевала все препятствия. Сметала любые преграды. Но не в этот раз… Сейчас я во власти закона, а не обстоятельств. Здесь не выехать на одном только упорстве, тут нужны доказательства.