Книга Розовый космос Розы, страница 40 – Ада Николаева

— Вы двое, отведите лейтенанта Креоса и кадета Росс в больничное крыло, там уже зачищено. Остальные за мной в восьмой сектор, там ещё остались Брохоны. Мне доложили, что они забаррикадировали отсек и не желают сдаваться без боя, но деваться им теперь некуда. Все их уцелевшие истребили перехвачены.

Адмирал Росс ушёл. В помещении нас осталось четверо: я, Нирон и двое десантников в экипировке «Громовержца». Бойцы молча ожидали, пока мы первыми сдвинемся с места.

— Прости, — буркнула я, опустив глаза.

— Не бери в голову, — отмахнулся парень, зашагав вперёд. — Но впредь не думай, что мне нужна твоя защита.

— Так ты понял? — глаза резко поднялись, упёршись в спину уходящего лейтенанта. Я последовала за ним к выходу.

— Да, но больше так не делай.

— Ладно, — выдохнула с облегчением, поравнявшись с Нироном в коридоре.

Последние трое суток я любовалась голыми стенами и пробивающимися сквозь жалюзи полосами белого света. На обед мне подали жидкую кашу, остывший чай и йогурт в стаканчике. Может, я чего-то не понимаю, но как это есть вообще? Запивать йогурт чаем или смешать его с кашей? Еда осталась не тронутой, а я откинулась обратно на спинку скрипучей кровати, недовольная тем, что мне до сих пор не позволено покидать палату. Ожоги уже полностью зажили благодаря продвинутой медицине Дафиан, распространившейся по всем планетам конфедерации, но меня всё равно никуда не выпускали, даже в столовую, чтобы я могла сама выбрать приемлемый обед. Должно быть, и здесь отец постарался, закрыв меня в военном госпитале, пока «Титан» находится на время починки на Земле.

Такую громадину смогла уместить всего одна земная ремонтная станция, находящаяся на моей родине в России, неподалёку от лётной Академии, где я училась. Вот только вместо того, чтобы прогуливаться по окрестностям, вдыхать знакомый воздух и встречаться с бывшими сокурсниками, я торчу здесь под конвоем из медсестёр. До сих пор меня никто не навещал, даже сам отец, ответственный за моё заточение. Наверняка это некая форма наказания за то, что пошла на опасную авантюру в попытке спасти крейсер от захватчиков. Он никогда не видел во мне профессионала, только глупую девчонку, почём зря рискующую жизнью ради недостойного дела.

— Наслаждайся своим наказанием, папочка, надолго тебе меня всё равно здесь не удержать! — разозлилась, швырнув в стену стаканчик с йогуртом.

По цвету распластавшейся по поверхности массе стало понятно, что он черничный. Точно отец постарался, ведь кто ещё в госпитале мог знать, что это мой любимый вкус?

Ровно в тот самый момент, как я решила выпустить пар за счёт ни в чём не повинного молочного десерта, дверь в мою палату отворилась, и внутрь прошёл Нирон с букетом цветов и огромным плюшевым мишкой наперевес. Его взгляд тотчас устремился к стекающему по светло-серой стене йогурту. Я поспешила переключить его внимание на себя:

— Стена кушать захотела, — прыснула, переводя вспышку ярости в шутку. — Почему раньше не зашёл?

— Не пускали, — сообщил парень, шагая к моей койке. — Это тебе.

Он оставил на прикроватной тумбе стандартный для лежащего в больнице человека подарок. Я бы, может, даже умилилась, не будь сейчас настолько раздражённой действиями отца, умудрившегося даже посещения ограничить.