Книга Цена невинности, страница 63 – Любовь Черникова

Неожиданный рывок, меня разворачивает и припечатывает к нему всем телом. Хочу отступить, но скользнувшая выше к лопаткам ладонь, не дает. Одновременно клуб взрывается бойким «косманго», отрывистые и резкие переливы которого призывают похулиганить, чем Рейн и занимается.

Он откровенно гладит мою спину и наступает, вынуждая меня делать то же самое. Его шаги шире, и в какой-то момент я почти что падаю, не поспевая, но он удерживает меня, прогибая в пояснице. Мои длинные распущенные волосы метут гладкий пол, а губы Аделхарда почти касаются моих ключиц, дыхание обжигает грудь под тонкой тканью платья. Ощущение острое настолько, что чувствую, как собираются и твердеют соски.

Не могу сдержать полувздох-полувсхлип, когда взлетаю обратно, влекомая сильной рукой, и почти врезаюсь в его тело. Но Аделхарду и этого мало, он продолжает вертеть мной, точно куклой, и на этот раз хватает меня за бедро, вынуждая приподняться на цыпочки. Разрез на платье бесстыдно распахивается, словно специально сделан, чтобы пропустить его руку. Жесткие пальцы впиваются в тело, и я даже не сомневаюсь, что несколько синяков увижу потом в зеркале.

Шаг. Шаг. Поворот. Снова прогиб.

Ускоренная клубная версия классического танца заставляет нас двигаться быстро и резко, но при этом пластично. Несмотря на движения, граничащие с грубостью, я испытываю своего рода удовольствие от этой шальной импровизации, ведь раньше мне не доводилось танцевать вот так, а с обучающим андроидом так не получится.

Со стороны мы смотримся даже красиво – я в алом платье, и он – в черной преподавательской форме, но как же развратно! Удивительно другое, когда и где Аделхард научился подобному?

Толчок! И повернувшись, улетаю прочь, но моя рука в руке мужа, и меня снова возвращают. Рейн едва не до хруста стискивает мои пальцы. Но самое ужасное – его взгляд. В нем совершенно нет страсти, и он по-прежнему непроницаем. Миг, и я снова ударяюсь об его тело, к

— Полегче, Рейн! Мне больно! – шиплю ему в ухо, пока он щетиной царапает кожу на шее.

Он что… Почти меня целует?!

Дыхание вдруг останавливается в горле, и я почти готова его оттолкнуть, но Рейн вдруг замирает. Его ладонь, по-хозяйски лежащая на моей заднице, скользит выше, а хватка становится нежнее.

— Прости! – выдыхает он виновато.

Кажется, что он наконец меня выпустит, но нет. Вдруг обнимает, на этот раз нежно и бережно. Мне кажется, что так обнимают того, кого стремятся защитить… Эти объятия неожиданно приятны, но я не могу взять в толк, чего это он? Днем в моих покоях никакой нежности и в помине не было. Да и во время нашего танца – тоже.

Сглотнув, тихонько веду рукой по его груди.

— Эм… Рейн? На нас все смотрят. Может, даже стримят…

Вокруг нас снова пузырь, за невидимыми границами которого ритмично танцуют студенты, и новая мелодия куда больше годится для безумных скачек, чем для парного танца. Рейн это тоже понимает. Наклонившись к моему уху и почти касаясь его губами, предупреждает:

— Будь осторожна с Соларами, Арелия. Тебе покажется странным, но мое имя защитит тебя от них куда лучше, чем имя твоего отца. Настоятельно рекомендую пользоваться им.

Слова Аделхарда заставляют насторожиться.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты же неглупая, Ари. Подумай.

Пристально глядя мне в глаза, Рейн проводит большим пальцем по моей нижней губе. Это простое движение вызывает сложную гамму чувств от неприятия до томительного ожидания неизбежного.