Книга Ворона в гареме. Книга 2, страница 41 – Коуко Сиракава

Мало того что император был занят делами, еще и прислуживавшие ему евнухи, похоже, чинили всяческие препятствия. То сообщали ему, что госпожа Сорока не в настроении, то говорили, что она находится под влиянием луны… Разве так можно? Я заволновалась. Дворцовые тени скрывают правду, и слово приближенного к императору евнуха может заставить поверить в иллюзию… Я поскорее отправила послание отцу госпожи и попросила его приготовить как можно больше денег и шелков. Раздав все это евнухам императора, я добилась от них согласия на то, что если повелитель будет в настроении, то в ближайшее время посетит Цюэчао-гун. Это подразумевало, что евнухи приложат все усилия, чтобы его уговорить. Мне было досадно, что приходится просить их, раздавая взятки, но чего не сделаешь при нужде. Все это было ради госпожи Юаньлинь.

Пока я так старалась, госпожа задумчиво смотрела в сад. Посоветуешь ей поиграть на цитре – она и пальцем к ней не притронется. А ведь я, проглотив стыд, унижалась перед евнухами… Госпожа лишь бережно прятала за пазухой атласный мешочек, который привезла с собой из дома. Я не знала, что там внутри. Глядя в сад, она сжимала его в руках.

Тут у меня лопнуло терпение, и я начала ругать госпожу. Неужели наложница может позволить себе выглядеть так глупо, когда император может прийти к ней в любое время? А хоть бы даже и сегодня ночью?! На что госпожа мне ответила, что стала наложницей не по своей воле.

Я обомлела. Наверное, это и называется «потерять дар речи». Стала увещевать госпожу: что она такое говорит?! Решила, что она перенервничала из-за того, что император не навещает ее, обратилась к ней ласково. Я ведь воспитывала ее с юных лет и прекрасно знала ее натуру. «Евнухи пообещали мне, что его величество скоро появится», – сказала я.

«Пусть бы и совсем не появлялся» – вот что сказала госпожа Юаньлинь, совершенно павшая духом. Мне снова захотелось ее отругать – что она такое говорит? – но я сдержалась, а она…

«Если тебе так нравится император, сама бы и становилась наложницей». Тут уж я разозлилась и даже замахнулась на нее. Хотела ударить госпожу по щеке, но вовремя спохватилась – правда, все-таки шлепнула по руке. Мешочек, который госпожа сжимала в ладонях, упал на пол и раскрылся. Оттуда высыпалось что-то похожее на землю. Что-то… нет, это и была земля! Я взяла щепотку в руку и поднесла к лицу. Почувствовала металлический запах и подумала, что это похоже на запах крови.

Не может быть… Я спросила госпожу, откуда это. Она и призналась, что земля из батюшкиного сада. С того самого места, где юноше-книготорговцу отрубили голову. Госпожа потихоньку от батюшки собрала ее в мешочек, когда тот повелел заменить землю в саду.

Почему она так берегла эту землю? Нет, не может быть! Неужели госпожа Юаньлинь и тот юноша?!

Я собрала землю в горсть, выскочила в сад и всю ее, вместе с тем, что еще оставалось в мешочке, рассыпала и утоптала ногами. Я топтала ее туфлями до тех пор, пока земля, впитавшая кровь юноши, не смешалась с землей в саду. Госпожа хватала меня за ноги и, плача, умоляла прекратить. Потом она упала ничком, рыдая в голос.

Да кто же это?! Куда делась госпожа Юаньлинь, которую я воспитала? Это не она. Эта женщина, отдавшая свое сердце не императору и даже не чиновнику, а простому книготорговцу, не могла быть моей госпожой!