Книга Покой нам только снится, страница 92 – Анастасия Рафаенко

Ли Юань вхо­дит в Ма­лый При­ем­ный Зал без по­кло­на – при­ви­ле­гия кро­ви, ко­то­рую гла­ва Тай­ной Ст­ра­жи обыч­но не ис­поль­зу­ет, пред­по­чи­тая дер­жать­ся в те­ни, но се­го­дня Им­пе­ра­тор смот­рит на пле­мян­ни­ка не как на гла­ву ве­дом­ства, а как на на­след­ни­ка – по­след­не­го, един­ствен­но­го, на­сто­я­ще­го.

— Ли Юань, – го­лос Им­пе­ра­то­ра зву­чит ина­че, чем час на­зад: мяг­че, глу­ше, с той хри­пот­цой, ко­то­рая по­яв­ля­ет­ся у ста­ри­ков, ко­гда речь идет не о го­су­дар­ствен­ных де­лах, а о се­мей­ных. – Ты зна­ешь, за­чем я те­бя по­звал.

— До­га­ды­ва­юсь, – от­ве­ча­ет Ли Юань, и в трех сло­гах – ни удив­ле­ния, ни вол­не­ния, толь­ко та же бес­страст­ная точ­ность, с ко­то­рой этот че­ло­век де­ла­ет все: уби­ва­ет, лю­бит, пра­вит.

— Зав­тра Со­вет объ­явит о но­вом Наслед­ном Прин­це, – Им­пе­ра­тор под­ни­ма­ет го­ло­ву, и в стар­че­ских гла­зах, без­дон­ных, тем­ных – нечто, от­да­лен­но на­по­ми­на­ю­щее на­деж­ду. – Кровь дра­ко­на в тво­их жи­лах. Ум – в го­ло­ве. Меч – в ру­ке. Но глав­ное – ты един­ствен­ный из мо­ей се­мьи, кто по­ни­ма­ет: трон – это не стул, а бре­мя.

Ли Юань мол­чит мгно­ве­ние. За­тем – ко­рот­ко, су­хо, как скреп­ля­ют до­го­вор – ки­ва­ет.

— С од­ним усло­ви­ем, Ва­ше Ве­ли­че­ство.

— Ка­ким?

— Поз­воль­те мне вы­брать су­пру­гу.

Им­пе­ра­тор смот­рит на пле­мян­ни­ка дол­гим, все­по­ни­ма­ю­щим взгля­дом, в ко­то­ром – и го­речь за сы­на, не су­мев­ше­го уви­деть то, что ви­дит этот, и об­лег­че­ние, и тень усмеш­ки.

— Тор­гаш­ку? – про­из­но­сит Им­пе­ра­тор, и впер­вые за весь день в его го­ло­се зву­чит нечто, по­хо­жее на юмор.

— Луч­ше­го фи­нан­си­ста Им­пе­рии, – по­прав­ля­ет Ли Юань.

Год спу­стя.

Ка­би­нет Наслед­но­го Прин­ца в Во­сточ­ном Двор­це вы­гля­дит так, как ни­ко­гда преж­де не вы­гля­дел ни один ка­би­нет ни од­но­го на­след­ни­ка за всю трех­сот­лет­нюю ис­то­рию ди­на­стии: за­ва­лен­ный до­ку­мен­та­ми, про­пах­ший ту­шью, го­ря­чим ча­ем и тем де­ло­ви­тым, ра­бо­чим за­па­хом, ко­то­рый воз­ни­ка­ет в по­ме­ще­нии, где лю­ди не де­кла­ми­ру­ют сти­хи о луне, а ре­ша­ют про­бле­мы – ме­то­дич­но, еже­днев­но, с де­вя­ти утра до по­лу­но­чи, с пе­ре­ры­вом на обед, ко­то­рый ча­ще все­го за­бы­ва­ет­ся.

На сто­ле из кор­ня вя­за – при­ве­зен­ном из па­ви­льо­на «Слу­ша­ю­щая Сос­на» в пер­вый же день, по­то­му что двор­цо­вая ме­бель из чер­но­го де­ре­ва слиш­ком бле­стит и от­вле­ка­ет от цифр, гро­моз­дят­ся стоп­ки от­че­тов: бюд­же­ты ше­сти ре­фор­ми­ро­ван­ных про­вин­ций, свод­ки по но­вой та­мо­жен­ной си­сте­ме, про­ект ука­за о стан­дар­ти­за­ции бу­маж­ных де­нег, план ре­кон­струк­ции се­вер­ных гар­ни­зо­нов. Три мас­ля­ные лам­пы го­рят ров­ным, теп­лым све­том, пре­вра­щая ка­би­нет в ост­ров со­сре­до­то­чен­но­сти по­сре­ди двор­цо­во­го оке­а­на, за сте­на­ми ко­то­ро­го – ночь, ти­ши­на и по­след­ние лет­ние звез­ды.

Ли Юань си­дит по пра­вую ру­ку, в ру­ка­ве – не кин­жал, а кисть из вол­чье­го во­ло­са; на ко­ле­нях – не сек­рет­ное до­не­се­ние, а про­ект во­ен­ной ре­фор­мы, ис­пещ­рен­ный по­мет­ка­ми двух раз­ных по­чер­ков: муж­ско­го, уве­рен­но­го, эко­ном­но­го – и жен­ско­го, остро­го, быст­ро­го, от ко­то­ро­го бу­ма­га ино­гда рвет­ся под на­тис­ком ки­сти.