Книга Покой нам только снится, страница 65 – Анастасия Рафаенко

— Гон­цом бу­дет... – на­чи­наю.

— Гон­цом бу­ду я, – про­из­но­сит го­лос из-за две­ри па­ви­льо­на, и на по­ро­ге воз­ни­ка­ет ге­не­рал Чжао соб­ствен­ной пер­со­ной – без сле­да бо­лез­ни на ли­це, со шра­ми­ро­ван­ны­ми ру­ка­ми, скре­щен­ны­ми на мо­гу­чей гру­ди, и с вы­ра­же­ни­ем та­ко­го сви­ре­по­го, ре­ши­тель­но­го спо­кой­ствия, от ко­то­ро­го вар­вар­ские ор­ды в преж­ние вре­ме­на бро­са­ли ору­жие и раз­бе­га­лись по сте­пям без огляд­ки.

Отец яв­но слы­шал весь раз­го­вор – во­сточ­ный па­ви­льон, из ко­то­ро­го до­но­сил­ся «пред­смерт­ный ка­шель», рас­по­ло­жен в два­дца­ти ша­гах от «Слу­ша­ю­щей Сос­ны», и ге­не­рал Чжао, при всех его ак­тер­ских та­лан­тах, ни­ко­гда не умел удер­жать­ся от под­слу­ши­ва­ния се­мей­ных со­ве­тов.

— Маль­чиш­ка про­дал мою кре­пость за две­сти ля­нов, – го­лос от­ца не гро­мок, но в нем гу­дит та са­мая утроб­ная, тя­же­лая ярость пол­ко­вод­ца, при­вык­ше­го ре­шать про­бле­мы не счет­ны­ми па­лоч­ка­ми, а сталь­ны­ми клин­ка­ми. – Кре­пость, ко­то­рую стро­ил мой дед. Кре­пость, за ко­то­рую умер­ли семь­сот мо­их сол­дат в бит­ве при Вол­чьем Пе­ре­ва­ле. За две­сти ля­нов!

Ма­туш­ка по­яв­ля­ет­ся сле­дом – бес­шум­ная, невоз­му­ти­мая, в ха­ла­те цве­та тем­но­го ян­та­ря с един­ствен­ным укра­ше­ни­ем: неф­ри­то­вой за­стеж­кой, сто­я­щей боль­ше, чем со­дер­жа­ние кре­по­сти за пол­го­да. В ру­ках – неиз­мен­ный гросс­бух, чья ко­жа­ная об­лож­ка по­тер­та от еже­днев­но­го об­ра­ще­ния.

— Две­сти ля­нов – это оскор­би­тель­но ма­ло да­же для из­ме­ны, – ро­ня­ет ма­туш­ка, уса­жи­ва­ясь и рас­кры­вая гросс­бух на за­ра­нее за­ло­жен­ной стра­ни­це. – Клан Су да­же пре­дать Ро­ди­ну не спо­со­бен по ры­ноч­ной цене. На чер­ном рын­ке по­доб­ная ин­фор­ма­ция сто­ит не ме­нее пя­ти ты­сяч. Они про­да­ли со скид­кой в де­вя­но­сто шесть про­цен­тов. Эко­но­ми­че­ская без­гра­мот­ность, пе­ре­шед­шая в го­су­дар­ствен­ную из­ме­ну.

— Отец, – об­ра­ща­юсь к ге­не­ра­лу, и в го­ло­се неволь­но про­скаль­зы­ва­ет та мяг­кость, ко­то­рую поз­во­ляю се­бе лишь в кру­гу се­мьи, – за­пис­ка долж­на быть на­пи­са­на ва­шей ру­кой. То­ном ста­ро­го, боль­но­го во­и­на, ко­то­ро­му нече­го те­рять и ко­то­рый об­ра­ща­ет­ся к Сы­ну Не­ба не за на­гра­дой, а за спра­вед­ли­во­стью.

Отец мед­лен­но опус­ка­ет­ся в крес­ло, и дви­же­ние это – тя­же­лое, груз­ное – на сей раз не те­ат­раль­ное, а на­сто­я­щее, слов­но вес пре­да­тель­ства да­вит на пле­чи силь­нее, чем са­мые тя­же­лые до­спе­хи.

— На­пи­шу, – про­из­но­сит ге­не­рал Чжао, и в ко­рот­ком сло­ве зву­чит при­го­вор, окон­ча­тель­нее ко­то­ро­го не вы­но­сил ни один три­бу­нал Ве­ли­кой Янь.

Смот­рю на свою се­мью – на ма­туш­ку, уже под­счи­ты­ва­ю­щую по­тен­ци­аль­ные убыт­ки от вар­вар­ско­го втор­же­ния с точ­но­стью до мед­но­го гро­ша; на от­ца, чьи шра­мы по­бе­ле­ли от яро­сти, но чей взгляд – спо­ко­ен, как мо­ре пе­ред штор­мом; на бра­та, ме­то­дич­но вы­стра­и­ва­ю­ще­го юри­ди­че­скую це­поч­ку об­ви­не­ний, каж­дое зве­но ко­то­рой ко­ван из пре­це­ден­тов и па­ра­гра­фов; на Ли Юа­ня, сто­я­ще­го в те­ни у ко­лон­ны, чьи тем­ные гла­за не от­ры­ва­ют­ся от мо­е­го ли­ца с вы­ра­же­ни­ем, ко­то­рое уже не пря­чет­ся за мас­кой и не нуж­да­ет­ся в на­зва­нии.