Книга Герцог и гувернантка, страница 135 – Элоиза Джеймс

Парт не отличался чрезмерной любезностью, но такой выпад прозвучал грубо даже для него.

Однако Лавиния просияла, словно услышала комплимент. Мило улыбнулась и, наклонившись к нему, проворковала:

— Вы, кажется, полагаете, что я ношу кружева Стерлинга? Увы, даже по упомянутым вами благотворительным мотивам… — Она грустно покачала головой: — На такие жертвы я не готова!

Норт поднялся.

— Прошу меня извинить. Я только что вспомнил кое-что важное.

— Понимаю, — заметила Лавиния.

Решив не обращать внимания на ее лукавую усмешку, Норт расцеловал ручки дамам, кивнул Парту и направился к столу Дианы. Наклонился к ней и что-то тихо сказал на ухо.

Диана подняла глаза и слегка нахмурилась.

— Но им уже пора спать, — прошептала она.

— Мы никогда не спали в детской во время бала. Да и как уснуть, когда гремит музыка?

Другие гости за столом смотрели на них с любопытством.

— Мисс Белгрэйв очень любящая тетушка, — непринужденно сообщил Норт. — Дворецкий сообщил мне, что ее маленький племянник проснулся и зовет ее. Сами понимаете, шум разносится по всему замку.

Все закивали — кроме барона: тот смотрел хмуро и неодобрительно, явно подозревая в появлении Норта какое-то второе дно.

В этом он не ошибался.

План леди Ноув сработал; доброе имя Дианы очищено от всех подозрений. Значит, Лавиния и ее матушка могут умыкнуть Диану в любой момент — хоть завтра.

Лавиния не любит обманывать, так что, как только исчезнет причина притворяться, что Норт от нее без ума, она все объяснит матери, и они увезут Диану либо в Лондон, либо в поместье леди Грей.

Норт отошел от Дианы, не оглядываясь: для всех он должен оставаться «просто другом». Вернувшись в переднюю, где Призм хлопотал вокруг накрытого стола, подозвал к себе лакея Питера, вооружил его подносом и постарался собрать образцы всех сладостей, какие здесь нашлись. Миндальные пирожные, сияющие словно маленькие солнышки; засахаренный виноград, блестящий в свете свечей; яблочное варенье в крошечных стеклянных вазочках; шоколадные конфеты; и даже вафли, которых он терпеть не мог, но выглядели они очень аппетитно.

Также Призм добавил на поднос несколько бокалов лимонада, миндальные пирожные с нугой и ванильное бланманже; оно чувственно колыхалось, и это напомнило Норту о груди Дианы. Взял бы и что-нибудь еще, но на подносе не осталось места.

Питер и глазом не моргнул, получив приказание отнести поднос в детскую. Норт ненадолго задержался у стола, прихватил бутылку шампанского и пару серебряных кубков, а затем поднялся в детскую по черной лестнице, не желая никому попадаться на глаза.

Добравшись до детской спальни, он обнаружил Арти и Годфри у камина, в гнездышке из одеял. Годфри в восторге склонился над пирожными, Арти не сводила глаз с блестящих сахарных виноградин. Диана сидела рядом на низком табурете, раскинув пышные юбки; казалось, вокруг нее расцвело целое поле фиалок. Питер пришел и сразу ушел, а Мейбл не было видно поблизости.

— Шампанское для мисс Белгрэйв, в честь ее возвращения в высшее общество, — объявил Норт, подняв бокал.

— Благодарю вас, лорд Роланд, — ответила Диана.

Он устроился рядом на полу. Некоторое время стояла тишина, прерываемая лишь восторженными взвизгами Арти. Бланманже Норт отодвинул в сторону, но все остальное дети истребили в мгновение ока.