Книга Герцог и гувернантка, страница 101 – Элоиза Джеймс

Норт наблюдал за ней с грустной улыбкой.

— А какую профессию мне следовало избрать, по-твоему?

— У аристократов не бывает профессий! — не раздумывая, ответила Диана. — Они вообще ничего не делают. Точнее, не совсем: утром они наносят визиты, после обеда едут в клуб, а вечером — в оперу или на бал. Еще делают ставки на скачках. И время от времени бывают при дворе.

— Аристократы правят нашей страной, — ровным голосом ответил Норт. — Возможно, в будущем более серьезную роль начнет играть палата общин. Но сейчас ни одно решение премьер-министра не принимается без участия палаты лордов. Во многих частях страны мы — судьи и присяжные; мы организуем ополчение, посылаем своих людей на войну, сотням и тысячам даем работу…

— Признаю, я ошибалась, — негромко и серьезно ответила Диана.

Дети уже достигли Крыжовенной речки — небольшого ручья, отделявшего герцогские земли от деревни. Они сидели на невысоком каменном мостике, болтая ногами, и смотрели в воду.

— Вот черт! — вдруг остановился Норт. — Кажется, я снова принялся тебя поучать!

— В теме аристократии я прискорбно невежественна, — призналась Диана. — А поучения лишними не бывают — по крайней мере, так считает моя матушка.

— Сердца у тебя нет! — простонал он. — Сравниваешь меня с женщиной, которая выставила за дверь родных дочерей и присвоила их приданое!

Диана нахмурилась.

— В завещании отец распорядился только, чтобы матушка достойно нас обеспечила. Ничего конкретного о размерах или составе приданого он не говорил. И в любом случае, я ведь так и не вышла замуж.

— Но она тебя не обеспечивает. Ты работаешь.

— Согласна, я зря сравнила тебя с матушкой. Это несправедливо, — признала она, не отвечая на его последнее замечание.

— Просто хочу сказать, — продолжал он, всходя вместе с ней на мост, — я знаю, ты не из тех женщин, что распускают хвосты и хлопают ресницами. Но иногда об этом жалею.

Они стояли плечом к плечу, глядя вниз, на Крыжовенную речку, которая полностью соответствовала своему названию: вода, протекающая в ней, имела странный красновато-зеленоватый оттенок. Река текла неторопливо; еще более замедляли ее ход заросли хвостника.

— Спасибо тебе, — сказала, наконец Диана.

Что ей еще оставалось? Либо поблагодарить, либо поцеловать; но целоваться на людях неприлично, да и вообще она решила бороться со своей импульсивностью. Хватит уже сперва говорить или делать, а потом об этом жалеть.

Присев на корточки между Арти и Годфри, она вгляделась в воду.

— На что вы там смотрите?

— Я не вижу рыбку, — сообщила Арти. — А Годфри видит.

Хотелось бы Диане знать, как Годфри сообщил об этом Арти?

— А вон, кажется, повозка мистера Калико! — объявила Диана, кивнув в сторону деревни.

Дети вскочили на ноги и побежали к другому концу моста.

Повозка была выкрашена в ярко-зеленый цвет; желтые борта ее поворачивались на петлях и откидывались, открывая доступ к полкам, заваленным всевозможными товарами. Сам мистер Калико был маленький старичок в чудном сюртуке, сверкающем и переливающемся на ярком солнце всеми цветами радуги.

Когда они подошли ближе, Арти попятилась и взяла Диану за руку, но Годфри смело направился прямо к торговцу, вежливо ему поклонился, а потом подергал за полу блестящего сюртука.

— Он весь утыкан булавками, — объяснил ему мистер Калико. — Блескучие булавки со всех концов света! Доброе утро, мисс Белгрэйв.