Книга Келин. Я вам не прислуга!, страница 18 – Мелисса Моррис

Я смотрю на маму.

— Это ты ей предложила?

— Мы поговорили и решили, что так всем будет лучше. Один раз объяснишься, и закроем эту тему.

— Я уже объясняла. Тебе по телефону. Ты помнишь, что мне сказали на юбилее?

Мама отводит взгляд на тарелку.

— Помню. Не надо сейчас опять…

— Я ведь даже на фотографии не могла остаться.

Мадина перестает теребить край покрывала.

Гульмира ставит чашку.

— Тебя попросили помочь с гостями. А ты вопрос при всех устроила, как будто мы тебя за человека не считаем. Сауле потом мне звонила, спрашивала, что у нас случилось. Мне что ей отвечать?

— Что вы отправили меня на кухню.

Свекровь смотрит на мою маму.

— Ты слышишь, Куляш? Я приехала мириться, а она все об одном.

Мама поворачивается ко мне.

— Салтанат, ну нельзя так. Гульмира старше тебя, она готова забыть обиду. Что тебе стоит тоже уступить?

— Я должна сказать, что сама все придумала?

— Никто не просит врать, — отвечает Гульмира. — Скажешь, что неправильно поняла, обиделась, не подумав. Люди услышат от тебя и успокоятся.

Я медленно опускаю чашку.

— Какие люди?

— Сауле, еще несколько родственников. Много не будем звать. Кто слышал, как ты со мной разговаривала, при тех и извинишься. Не я же за тобой должна всем звонить и объяснять.

Мама кладет руку мне на колено.

— Мы будем рядом. Я и папа. Никто тебя одну не оставит.

Я смотрю на ее ладонь. Десять дней назад она так же мягко подталкивала меня к машине Данияра.

Мадина выпрямляется.

— Подождите. Мы же договаривались просто поговорить здесь.

— Вот и разговариваем, — отвечает Гульмира. — А дома уже с мужем помирится. Мадина, ты не волнуйся, спасибо тебе за помощь.

Я перевожу взгляд с нее на маму.

— Вы уже родственников позвали?

— Конечно, заранее же надо сказать, — отвечает мама. — Послезавтра к шести соберемся. Данияр после работы за тобой заедет.

Я еще не сказала, что вернусь.

А они уже знают, в какой день я должна приехать и перед кем попросить прощения.

— Не надо за мной приезжать.

Мама убирает руку с моего колена.

— Ты сначала подумай. Послезавтра, не сейчас.

— Я поняла. Я не приду извиняться перед родственниками.

Гульмира берет сумочку.

— А перед нами? Или мы теперь вообще ни при чем?

У меня пересыхает во рту.

— Мне жаль, что вы приехали зря, — говорю я. — Но я не хочу возвращаться на таких условиях.

— На каких таких? — Мама смотрит на меня почти растерянно. — Мы же все обсудили.

— Вы обсудили. Я не соглашалась.

Гульмира встает. Я тоже поднимаюсь, чтобы пропустить ее к двери.

— Ладно, Куляш. Пусть поживет, как ей нравится. Посмотрим, надолго ли хватит.

Мама смотрит на меня, потом на Мадину, будто еще можно кого-то попросить объяснить мне очевидное.

— Ты сама Данияру скажи, — наконец произносит она. — Я уже не знаю, как с тобой разговаривать.

— Скажу.

Провожаю их в прихожую. Мне все еще хочется обнять маму, но она уже берется за ручку двери.

— Еду в холодильник убери. До завтра на столе не оставляй.

— Хорошо, мам.

Мадина закрывает за ними дверь и остается стоять спиной ко мне.

Я достаю телефон. Данияру пишу, что послезавтра забирать меня не нужно, на встречу с родственниками я не приеду.

Он читает почти сразу.

«Мама только вышла от тебя. Потом поговорим».

Рядом Мадина вздыхает.