Книга Ты умрёшь, если вспомнишь меня, страница 41 – Александра Ветрова

— Как будто меня переехал грузовик, — усмехнулся он, но в глазах его заплясали искорки. — Но я жив. Спасибо тебе.

— Это ты спас меня, — сказала я, и слёзы снова подступили к глазам. — Ты бросился между мной и ним. Ты мог умереть.

— Это не имеет значения, — ответил он, сжимая мою руку. — Я не мог позволить ему причинить тебе боль. Никогда.

Я наклонилась и поцеловала его в губы — нежно, благодарно, со всей той любовью, которая переполняла меня и которую я так долго не могла выразить. Он ответил на поцелуй, и в этом мгновении я чувствовала, как исчезают все тени прошлого, как стираются границы между страхом и надеждой, между болью и счастьем.

— Я всё вспомнила, — сказала я, отстраняясь и глядя ему в глаза. — Почти всё. Я вспомнила Сергея. Я вспомнила, как он издевался надо мной. Я вспомнила, как ты пришёл в мою жизнь и спас меня. Я вспомнила, как мы были счастливы. И я вспомнила, как я была больна. Я не могу обещать, что никогда больше не сорвусь, что тьма не вернётся. Но я могу обещать, что я буду бороться. Что я буду жить. Что я буду любить тебя, как ты любил меня всё это время.

Максим провёл рукой по моим волосам, и я почувствовала, как его пальцы скользят по моей щеке, стирая слезинки, которые я не заметила.

— Я никогда не просил тебя быть совершенной, — сказал он. — Я просил только одного — чтобы ты была рядом. Чтобы ты не исчезала. Чтобы ты продолжала бороться. И ты сделала это. Ты выстояла. Ты победила.

— Мы победили, — поправила я. — Вместе.

В палату вошла медсестра, чтобы проверить его состояние, и я отошла в сторону, но не выпускала его руку. Она улыбнулась нам, увидев наши лица, и сказала, что показатели у него хорошие, что он сможет вернуться домой через несколько дней, если будет соблюдать режим. Я выдохнула с облегчением и снова села рядом с ним, чувствуя, как напряжение отпускает моё тело.

Через час к нам пришла мама. Она выглядела уставшей, но в её глазах я видела счастье — счастье, которое она не испытывала уже много лет. Она обняла меня, потом подошла к Максиму и поцеловала его в лоб.

— Спасибо тебе, — сказала она, и голос её дрожал. — Ты спас мою дочь. Ты спас её дважды. Я никогда не смогу отблагодарить тебя.

— Не нужно благодарить, — ответил он мягко. — Я любил её с того самого момента, как увидел. И я буду любить её всегда.

Мама заплакала, и я обняла её, чувствуя, как тепло разливается по моей груди. В этом маленьком больничном коридоре, среди запаха лекарств и стерильности, мы были семьёй. Настоящей семьёй, которую не могли разрушить никакие годы боли и разлуки.

Дни в больнице тянулись медленно, но они были наполнены светом. Я приходила к Максиму каждое утро и оставалась до вечера, читая ему книги, которые мы когда-то любили, играя в простые настольные игры, которые приносила Катя, разговаривая о наших планах на будущее. Мы говорили о том, что купим дом у моря, как он всегда хотел, о том, что заведём собаку, о том, что будем путешествовать, когда он поправится. Я смотрела на него, и в его глазах я видела ту же надежду, что жила в моём сердце.

Через неделю он выписался. Мы вышли из больницы, и я впервые за долгое время почувствовала, как солнце греет мою кожу, как ветер касается моего лица, как воздух наполнен жизнью и обещаниями. Я взяла его под руку, и мы пошли к машине, где нас ждали Катя и мама, счастливые и улыбающиеся.