Книга Развод и замуж за спасателя, страница 22 – Селин Саади

Я закрываю глаза, Илья не просто хочет сохранить свои деньги.

Он хочет отрезать мне кислород. Он знает, что моя независимость держится на моем личном

вкладе, и бьет наотмашь.

«Подумай дважды, Полина. Тебе же их потом и гладить».

Его голос звучит в голове, вызывая физическую тошноту.

Он уверен, что, оставшись с пустой зарплатной картой реаниматолога МЧС и угрозой миллионных

долгов, я сломаюсь. Испугаюсь и сама приползу к нему, умоляя всё отменить.

Я подхожу к раковине, выливаю эспрессо и умываю лицо ледяной водой.

На следующее утро, переступая порог ФЦМК, я держу спину идеально ровной.

Маска холодного профессионализма приклеена намертво.

В ангаре как и всегда пахнет дизелем, резиной и, сегодня еще сыростью. Никто здесь не

должен знать, что моя выверенная жизнь превращается в судебный кошмар.

Особенно Илья, который теперь расхаживает по этим коридорам в качестве руководителя

медицинского направления.

— Док! — Глеб, командир второй бригады, выныривает из-за реанимобиля, поигрывая рацией.

Его взгляд липко, по-хозяйски скользит по моей форме.

— Сегодня дежурим в одном квадрате. Сможем… обсудить тактику. И не только.

— Глеб, если у тебя нет остановки сердца или открытого перелома — освободи траекторию, —

сухо отрезаю я, даже не сбавляя шаг.

— Колючка, — он усмехается: — А мне тут нашептали, что ты просто перенервничала. Илья

Николаевич очень за тебя...

— Мой бывший муж может идти к черту вместе со своими переживаниями.

— Некрасиво, Поль.

У меня внутри всё обрывается.

Знакомый, наигранно спокойный голос звучит прямо из-за желтого борта скорой.

Я оборачиваюсь.

Илья.

В идеально сидящем костюме, под которым скрывается водолазка из тонкой кашемировой шерсти.

На фоне грубого бетона ангара и суровых спасателей в боевках он выглядит так, словно сошел с

обложки Forbes.

Глеб благоразумно растворяется в пространстве.

Илья подходит ближе.

В его взгляде нет злости, только снисходительная, удушающая жалость.

— Прекрасно выглядишь. Съемная квартира идет тебе на пользу, — он останавливается в

полуметре от меня.

Мои пальцы до побеления сжимают ручку медицинской укладки.

— Зачем ты повесил на меня долги клиники? — спрашиваю тихо, чтобы не привлекать внимание

базы.

Илья нерасторопно поправляет манжету пиджака.

— Я не вешал. Это закон, Полина, семейный кодекс. Мы были в браке, доходы были общими,

расходы — тоже. Адвокаты делают свою работу.

— Разделив и заморозив мои личные сбережения?

— Мера обеспечения иска, — он слегка пожимает плечами, будто речь идет о погоде: — Суды

могут длиться месяцами. На что ты будешь жить всё это время? На ставку полевого врача,

катаясь по грязи? Ты не вытянешь этот марафон. Зачем тебе это?

Он делает еще один шаг.

— Забери заявление, Поль. Возвращайся домой. Я отзову иск в ту же минуту, и мы всё забудем.

Тебе не нужно ничего доказывать...

— Отойдите от машины.

Слова ложатся между нами грубо и тяжело.

Мы оба оборачиваемся.

В нескольких шагах стоит Соболев.

В темной футболке, обтягивающей широкие плечи, и форменных брюках. На его руках

поблескивает техническая смазка.

Лицо Соболева абсолютно непроницаемо. Но смотрит он на Илью так, как смотрят на кучу

строительного мусора, перегородившую проезд.

— Вы что-то хотели, Соболев? — Илья выпрямляется, мгновенно включая тон вышестоящего