Книга Бывшая жена. Я восстану из пепла, страница 37 – Тая Наварская

Но стоит мне представить сцену, как муж уходит из дома, едет к этой своей Кате, а потом занимается с ней страстным порочным сексом, как сердце разрывается на части, а взор застилается мутной алой пеленой.

Я не сумею. Не справлюсь. Не выдержу. Не смогу делить любимого мужчину с другой. Какие бы вторичные выгоды мне от этого ни светили…

Нет, все же в некоторых жизненных вопросах гибкость — это слабость. А компромисс — ни что иное как акт унижения личности. Я знаю, что отныне жена из меня так себя. А любовница и того хуже. Но до болезни я делала все, чтобы Мише было со мной хорошо. Я поддерживала его интересы и увлечения, с теплотой относилась к его друзьям, восхищалась его карьерными достижениями.

И, возможно, ему было мало, но я точно знаю, что делала это от души. Я была верна ему. Я любила его. Я подарила ему двух замечательных детей. А взамен он предложил мне позорную роль «нелюбимой жены».

— Что значит «истекает срок годности»? — громыхает отец, едва сдерживая ярость. — Брак — это не палка протухшей колбасы, Аделина!

— Я знаю, пап. Но… Мы с Михаилом больше не можем быть вместе.

Слова даются мне с трудом. Будто я выталкиваю из себя не звуки, а едкие комки, обросшие острыми шипами. Но продолжать нужно, ибо разговор неизбежен. Родители должны знать, что вскоре моя жизнь сделает еще один поворот на сто восемьдесят градусов. Они имеют на это право.

— Но почему?! — из раздувающихся ноздрей отца едва не вылетают столбы пара.

Он так возмущен моим признанием, что еле держит себя в руках.

— Потому что у Миши другая. И он хочет быть с ней.

— То есть он бросил тебя? — папа встает на дыбы. — Вот гаденыш проклятый!

— Он меня не бросал, — сохраняя внешнее спокойствие, опровергаю его догадку. — Более того, он предложил сохранить брак. Просто с некоторыми оговорками…

— С какими еще оговорками? — чуть ли не хором вопрошают родители.

— Миша хочет вести двойную жизнь: жить со мной и параллельно встречаться с любовницей. А для меня такой вариант совершенно неприемлем.

Мама и отец застывают с распахнутыми ртами. Оба. Их шок настолько очевиден, что мне хочется обнять их. Утешить. Сказать, что это все — нелепая шутка. Но, увы, я не могу этого сделать. Потому что вот уже который день сама пребываю в подобном состоянии.

— Что? Прям так и сказал? — хрипит мать.

Я печально киваю.

Возможно, стоило утаить от родителей истинные причины нашего с Мишей разлада. Уж больно они постыдные… Но проблема в том, что по-другому родители бы просто не поняли. А теперь… Теперь они знают, что мое решение о разводе — не импульс и не блажь. Муж просто не оставил мне иного выхода.

— Да кем он себя возомнил?! — отец в ярости вскакивает на ноги. — Клятым султаном, чтоб его?!

— Леша, не кипятись, — мама судорожно дергает отца за рукав, пытаясь успокоить его. — У тебя давление! Тебе нельзя нервничать…

Но папа лишь сбрасывает ее руку, гневно сверкая глазами.

— Я поговорю с ним, Адель! Я с ним так поговорю, что столь идиотские мысли больше никогда не посетят его голову!

Я удрученно вздыхаю. Это именно то, чего я так боялась. Отец решил встать на мою защиту и навести порядок в нашей с Мишей семье. И будь я помоложе, то, может, даже обрадовалась бы родительскому вмешательству… Но сейчас, с высоты прожитых лет, я прекрасно осознаю, что отцовская попытка исправить ситуацию ничего не изменит. Мы с Мишей уже давно не дети, и все решения принимаем исключительно своей головой.