Книга Измена мужа. После, страница 31 – Тая Наварская

— Говорили уже! Много раз говорили! Ничего нового мы друг другу не скажем.

— Алин, я прошу. Я многое осознал за эти недели… Мне правда есть, что тебе сказать.

— Дим, ну серьезно! — всплескиваю руками. — Ты хочешь, чтобы я за Мариной опоздала? Чтобы она одна в холле сидела?

Сажусь в машину и тянусь за ремнем безопасности. Вздрагиваю оттого, что пассажирская дверь вдруг отворяется. А через секунду на соседнее сидение плюхается муж.

— Ты издеваешься? — хлопаю ресницами. — Зачем ты сюда сел? Я уезжаю!

— Я не уйду, пока мы не поговорим, — твердо произносит Дима. — На телефонные звонки ты не отвечаешь, когда я приезжаю к тебе, все время прячешься за детьми. Тебя одну вообще не выловишь! А мне нужно, чтобы ты меня выслушала.

Закатываю глаза и испускаю который по счету протяжный вздох.

— У тебя две минуты, — отвечаю обреченно.

Дима взволнованно сглатывает. Вижу, как на этом движении выразительно дергается его кадык.

— Алин, когда ты уже вернешься? — спрашивает наконец. — Мне плохо без тебя и детей… Дом такой пустой и тихий.

— Никогда. Если ты хочешь поговорить исключительно о моем возвращении, то, думаю, нам лучше не тратить время попусту.

— Да хватит уже! — неожиданно взрывается он. — Сними эту маску стервы! Она тебе не идет!

— А какая маска мне идет?! — взвиваюсь я, ударяя ладонями по рулю. — Обманутой дурехи жены, которую муж ни во что не ставит?!

Впервые в жизни я кричу на Диму. Не просто повышаю голос, а по-настоящему кричу. Раньше я никогда себе подобного не позволяла. Просто не считала это возможным. А теперь вот голос как-то резко прорезался.

— Алин, — он делает паузу и трет переносицу. — Ну зачем ты так?..

— Ну как так, Дим? Как так?! Ты меня предал, унизил, по твоей вине я потеряла ребенка! Неужели ты думаешь, что такое забывается?

— Я не прошу сегодня же это забыть, — с жаром возражает он. — Я понимаю, что тебе требуется время. Но мне нужна надежда, хотя бы призрачный шанс на то, что однажды все изменится… Что ты сможешь меня простить…

Его ладони находят мои пальцы и сжимают их в порыве острого раскаяния.

— Я дебил! — продолжает он. — Ты даже не представляешь, как я себя корю за случившееся! Не понимаю, как я мог все просрать… Ведь мы с тобой были счастливы, Алин! Ты замечательная! Родная, любимая, самая хорошая! Мне очень тоскливо без тебя… Будто солнце в жизни погасло, понимаешь? Будто смысла больше нет.

Скольжу по нему изучающим взглядом и вдруг замечаю косые заломы на рубашке. При мне такого никогда не было.

— Тебе Ясмина рубашки гладит? — уточняю едко.

— Нет, — поджимает губы. — С Ясминой покончено. Я сам себе их глажу.

— Хреново получается, — подмечаю откровенно.

— Я знаю, — он усмехается. — Без тебя у меня вообще все хреново.

Повисает тишина. Дима перебирает мои пальцы, а я смотрю в окно. В душе завывает вьюга, а грудь разрывается от противоречий. Я ведь знаю, как поступить. Правильный ответ лежит на поверхности. Но какого-то черта «правильно» совсем не согласуется с «хочется». Глупое сердце просит совсем иного.

— Я люблю тебя, Алин, — Дима придвигается чуть ближе. — Возвращайся домой. Я все ради тебя сделаю. Стану идеальным мужем.

— Вряд ли у тебя это получится, — прячу боль за иронией.

— Дай мне шанс! Просто дай мне шанс доказать тебе обратное!