Книга Предатель. Буду счастлива без тебя, страница 24 – Тая Наварская

С Марком мы все это время не виделись. Дома я не появлялась, а на работу заскакивала лишь на пару часов: решить насущные вопросы и дать указания подчиненным.

Возможно, мне пока не стоит слишком усердствовать в профессиональном плане, но я не могу бросить начатые проекты. Тем более – официального решения по нашему с Марком конфликту еще нет. И вполне может статься, что угрозы мужа-шантажиста так и останутся угрозами.

— Ты подала на развод?! – Марк ураганом врывается в мой кабинет в тот самый момент, когда я захлопываю крышку ноутбука, намереваясь покинуть офис.

— Я ведь предупреждала, что собираюсь сделать это, – отвечаю холодно.

Невольно замечаю, что, в отличие от меня, супруг выглядит отлично. Энергичный, бодрый, одет с иголочки. Похоже, мой отъезд из дома совсем не выбил его из колеи.

Что ж, это очередное доказательство того, что я все сделала правильно.

— То есть ты бесстрашная, да? – он упирается ладонями в поверхность моего стола и нависает надо мной, словно черная грозовая туча. – Не боишься остаться ни с чем?

— Страх кончается там, где начинается неизбежное, – парирую я.

И вместе с тем снова чувствую, что меня начинает мутить.

Господи, как же не вовремя!

— Я даю тебе последний шанс, Вера! – в бешенстве цедит муж.

Похоже, на этот раз он действительно понял, что я не шучу. И что развод – неважно, с какими последствиями – состоится.

— Шанс на что? – осведомляюсь насмешливо.

— Одуматься! – восклицает разъяренно. – И повести себя как взрослая мудрая женщина!

— А ты чего такой нервный-то? Давно любовницу не навещал?

— Вера, хватит!

— Вот и я говорю: хватит. И если что, я наняла юриста. Готовься к судам, Тарасов. Судя по всему, их будет много.

— Какая же ты стерва! – Марк в бешенстве ударяет кулаком по столу.

Органайзер для канцтоваров опасно подпрыгивает. На столешницу вываливается пара карандашей.

— А ты думал, поведешь себя как козлина и я все проглочу? – я выдерживаю его гневную вспышку и испепеляющий взгляд. – Не на ту напал, дорогой. Если поднимаешь оружие, будь готов тоже оказаться на мушке.

Марк стискивает зубы. На щеках проступают желваки.

— Ты еще пожалеешь, Вера, – шипит с тихой ненавистью в интонациях. – И о том, что подала на развод. И о том, что напела про меня нашему сыну.

— О! Так ты уже говорил с Андреем? – я вскидываю брови.

— Говорил. И никогда не прощу тебе этого.

Ох! Ну какие слова, вы слышали? Он не простит! Да не больно-то и хотелось!

— А в чем, собственно, проблема? Я всего лишь раскрыла мальчику правду.

— Ты выставила меня моральным уродом! – ревет.

— А вот тебе новость, Марк, – я прожигаю его глазами. – Ты и есть моральный урод.

Какое-то время в кабинете висит тишина. Дискомфортная. Липкая. Давящая, будто многотонная гранитная плита.

А затем Марк резко распрямляется и, не проронив больше ни слова, покидает мой кабинет. Не преминув при этом хлопнуть дверью. Так громко, что висящая на стене картина с противным грохотом падает на пол.

Шаги в коридоре стихают, и я наконец делаю осторожный медленный выдох.

А в следующую секунду сгибаюсь пополам и, еле успев поставить перед собой мусорное ведро, опустошаю содержимое желудка.

Меня рвет обильно, до желчи. И, распрямившись, я с прискорбием понимаю: эту рвоту уже не спишешь на просроченный круассан. И даже на стресс, наверное, не спишешь. Со мной что-то не так. Так что самое время с этим разобраться.