Книга Предатель. Буду счастлива без тебя, страница 20 – Тая Наварская

— Ма... Ты чего? Вы же с папой уже уйму лет вместе...

— Знаю, – со вздохом. – Но рано или поздно всему приходит конец.

— Ты говоришь цитатами из мелодрам, – кривится.

— Это еще почему?

— Не знаю. Твои слова... Они звучат слишком пафосно.

— Ничего подобного, – возмущенно. – Я лишь пытаюсь донести суть!

— Суть я и так уже уловил: вы с отцом в контрах. Но это ничего, помиритесь. С кем не бывает?

Я подпираю пальцами гудящие виски и медленно выпускаю воздух через ноздри. Меня изрядно мутит. То ли от волнения, то ли круассан с ветчиной, съеденный на обед, был несвежим.

— Отнесись к моим словам серьезно, пожалуйста, – произношу как можно спокойней.

— Да я не могу, мам! – Андрей всплескивает руками. – Ну какой развод? О чем ты вообще?

Реакция сына понятна. Он в фазе отрицания. Думает, я на эмоциях несу какую-то чушь.

Эх, если бы это действительно было так... Но я уже давно не в том возрасте, чтобы рубить с плеча и пороть горячку. В двадцать лет грешила этим. Даже в тридцать могла себе позволить что-то подобное. Но сейчас – увы. В сорок уже слишком ценишь время и нервные клетки, чтобы растрачивать их зазря.

— Андрей, я говорю на полном серьезе. Мы с твоим отцом расходимся.

— Да почему?!

Еще один медленный выдох. На этот раз – через рот. Ибо сдерживать дурноту, сдавливающую грудь, с каждой минутой все труднее.

Я знаю, при ребенке нельзя плохо отзываться о его отце. Это непедагогично и подрывает родительский авторитет. Однако... носить в себе правду тоже нельзя. Андрей имеет право знать.

Поэтому я поднимаю на сына глаза и твердо говорю:

— Потому что он мне изменил.

13.

Рассказ выходит путаным и рваным. Когда я делилась наболевшим с Аделиной, то не фильтровала речь, не подбирала слова и не пыталась сгладить углы. Говорила как есть: с эмоциями, с болью, с крепкими эпитетами...

Однако на этот раз передо мной не лучшая подруга, а сын. Поэтому историю об интрижке Марка с молодой любительницей оральных ласк приходится сделать максимально нейтральной. Без подробностей и язвительных оценок.

Потом перехожу ко второй части драматичных событий. К ультиматуму Марка и его грязным попыткам шантажировать меня бизнесом. Я жду какой угодно реакции: от шока и гнева до непонимания и ужаса, но ответ Андрея выбивает у меня почву из-под ног.

Вместо того, чтобы возмутиться или хотя бы поддержать отчаявшуюся мать, сын почесывает затылок и с упреком роняет:

— Да ладно тебе, мам… К чему вся эта драма?

У меня аж челюсть отвисает. Так низко, что сразу не подобрать.

— Нет, я все понимаю: ты уязвлена, подавлена, зла… Но давай мыслить здраво: в вашей ситуации развод – вообще не выход, – продолжает он.

— В нашей ситуации?.. – переспрашиваю не своим голосом.

— Ну… Вам ведь уже не по двадцать, верно? Лучшие годы позади. Да и совместный бизнес явно требует внимания. А что до папиной любовницы… Ясно дело, это неприятно. Но мужики в большинстве своем изменяют, а папа – отнюдь не худший муж…

— Ты знал, да? – перебиваю я, чувствуя нестерпимое жжение в области солнечного сплетения. Будто мне туда кислоты плеснули.

— Ты о чем, мам?..

— Ты знал, что у отца интрижка, – констатирую с горечью. – Знал и ничего мне не рассказал.

Эта мысль кажется внезапной, но какой-то пугающе очевидной. Уж слишком знакомыми доводами оперирует сын, слишком цинично звучат его слова...