Книга Как сделать бандита честным человеком, страница 85 – Ася Любич

Резкий звонок телефона в прихожей взрывает ночную тишину.

Я вздрагиваю всем телом и тут же вскакиваю с кровати, боясь, что звонок разбудит родителей. Ступая босыми ногами по холодному линолеуму, я выбегаю в темный коридор и срываю трубку с рычага.

— Вер, — хрипло раздается в динамике.

Слава.

В груди мгновенно закипает глухая злость. Наверняка только что натрахался вдоволь со своей податливой Яной, а теперь, не остыв от чужого тела, решил позвонить мне. Рука сама тянется с силой швырнуть эту чертову трубку обратно на рычаг. Слишком свежа в памяти его насмешливая рожа в машине, слишком мерзко от собственных мыслей.

— Что? — выдавливаю как можно холоднее, изо всех сил удерживая голос от предательской дрожи.

— Я в машине на твой вопрос не ответил.

— На какой еще вопрос?

— Почему до сих пор не выебал тебя силой.

Слова бьют наотмашь, вышибая весь воздух из легких. Ноги разом становятся ватными. Я медленно стекаю спиной по холодной побелке стены, сползая на пол прихожей, и подтягиваю колени к самой груди, судорожно прикрывая их подолом длинной хлопковой сорочки.

В голове, помимо моей воли, вспыхивает вульгарная картинка. Темная комната, глухие шаги, грубые пальцы Вольского, с треском срывающие с меня ночнушку. Он нагибает меня силой, вжимает в матрас, наплевав на протесты. Мне становится страшно от того, как ясно я это вижу — и ещё страшнее от того, что где-то под этим страхом шевелится что-то другое, чему я не хочу давать названия.

А сейчас мне совсем не смешно. Горло сдавило спазмом, сердце колотится в самых ребрах, а в трубке висит хриплое дыхание.

— И почему же? — получается излишне хрипло, почти шепотом. Горло пересохло так, словно я бежала несколько километров по морозу.

В трубке повисает вязкая пауза. Слышно только, как Слава тяжело, шумно выдыхает сквозь зубы и с характерным металлическим щелчком захлопывает зажигалку.

— Я тебя слишком уважаю, — роняет он глухо. — Ни одну телку в своей жизни так не уважал. Вы же мясо. Ни на что, кроме коек и рождения детей, не способны.

Его циничные слова бьют по живому, и злость смывает ступор. Я крепче сжимаю пластик трубки.

— Слава, вы пьяны?

— Да заколебала ты выкать! — рявкает он в микрофон так, что мембрана звенит на всю прихожую. — Да, я нажрался. Нажрался как свинья. И что? Имею право.

Он замолкает на пару секунд, переводя дух. Алкоголь делает его голос еще более низким, хриплым, пробирающим до самых костей.

— Не разочаруй меня, Владимировна. Слышишь? Только попробуй.

— Я не могу этого обещать, — медленно отвечаю я, глядя в темноту коридора и чувствуя, как ледяной сквозняк тянет по босым ступням. — Я даже не знаю, чего конкретно вы… ты ждешь от меня.

— Чтобы ты не оказалась очередной лживой тварью.

Трубка коротко пикает и обрывается гудками. Я так и сижу на холодном полу, прижимая эту молчащую теперь трубку к уху, пока гудки не начинают резать слух, и только тогда заставляю себя подняться и повесить её на рычаг.

В комнате отец снова кашляет — глухо, протяжно — и на секунду я замираю у его двери, вслушиваясь, не проснулся ли. Тихо. Я на цыпочках возвращаюсь к себе, забираюсь под колючее суконное одеяло и лежу, уставившись в потолок, где лунный свет через щель занавески чертит косую полосу.

Лживая тварь.