Книга Бумеранг, страница 14 – Гала Григ

— Вот как так можно жить! И не стыдно Вам? — он стоял, словно вкопанный, разве что только руки были не по швам, а безвольно опущены вниз. Весь его далеко не бравый вид дополняла чуть склоненная на бок голова.

Не встречая сопротивления, Эмма потихоньку успокаивалась.

— Я собственно посоветоваться с Вами зашла. — В глазах Виктора застыло удивление. С каких это пор предводительница с ним советуется?

А она уже хозяйничала у него на столе. Сгребла весь его скромный ужин и… отправила в мусорное ведро. Туда же полетели все бутылки.

Виктор Петрович только охнуть успел, наблюдая, как из недопитой бутылки вытекало в раковину пиво. Он разочарованно сглотнул выделившуюся слюну. В голове промелькнуло:

«Ведьма! Как пить дать, ведьма! Только помела не хватает. И чего приперлась? Я ведь сижу, никого не трогаю. Выгнать что ли?»

Но вместо этого он вежливо предложил ей присесть на диван:

— Может, чайку, Эмма Борисовна?

— Это можно.

Пока хозяин хлопотал на кухне, подрагивающими от волнения руками разыскивая в холодильнике и шкафчиках хоть что-нибудь к чаю и с ужасом констатируя, что ничего подобного там нет и быть не могло, Эмма разглядывала берлогу холостяка.

А что там было разглядывать! Диван, приобретенный, по всей видимости, по дешевке у переселяющихся соседей или оставленный за ненужностью прежними хозяевами. Обшарпанный столик — того же «производства».

Взгляд предводительницы остановился на стеллажах с книгами. Они занимали почти всю стену. Книги были в прекрасном состоянии. Здесь были подписные издания классиков, что удивило Эмму, ожидающую обнаружить только фантастику и детективы. А 200 томов Всемирной литературы вообще никак не вписывались в представление Эммы о читательских интересах соседа.

Продолжая рассматривать книги, она обратила внимание на единственную фотографию в простой рамочке. На снимке была молоденькая девушка лет двадцати, не более.

Милое простое лицо говорило об открытости и доверчивости. «Красивая, — отметила про себя Эмма, — но такая молоденькая. Старый пошляк! Молоденьких ему подавай.»

Она уже хотела поставить фотографию на место, когда в комнату вошел Виктор Петрович.

— Все влюбляетесь? — то ли с иронией, то ли с упреком спросила Эмма.

— Это моя первая жена, — печально ответил он, ставя на стол чашки и чайник.

— Первая? А сколько же их было? — он только махнул рукой. Жест обозначал множественность. Эмма поджала губы. Поставила рамочку с милой девушкой на место. И уже сурово посмотрела на стол:

— У вас хоть сахар к чаю найдется? Хотя, не надо. Я пью без сахара. — На какое-то мгновение ей стало жалко одинокого холостяка. А он стоял такой виноватый и прямо-таки несчастный, чувствуя свою несостоятельность перед этой властной женщиной.

— Ну да ладно! Присаживайтесь, — чуть ли не на правах хозяйки продолжила она. — У меня к Вам серьезный разговор. — Петрович напрягся.

— Надо подумать, как разнообразить наш досуг. А то наши соседки совсем того. Ку-ку. Крыша у них от скуки едет. Знаете, что они учудили? — Петрович только плечами пожал и глазами выразил полное отсутствие понятия о том, чем занимаются его соседки в свободное от Эммы время.

А она, сделав выразительную паузу, выпалила:

— На мужской стриптиз ходили! — Эмма, естественно, не собиралась признаваться соседу, что и сама была в непристойном заведении.