Книга Это (не) твой ребенок, страница 45 – Гала Григ

Зиночка вошла, спокойная и невозмутимая.

— Чай, кофе, Павел Трофимович?

— Спасибо. Присядьте. Надо поговорить, — его бы воля, он схватил бы эту тварь за горло и вытряс из нее объяснение происходящего. Но старался держать себя в руках.

— С Вами будет говорить начальник нашей службы безопасности — Красницкий решил, что Зуев грамотнее поведет расследование. Сам же он мог все испортить, настолько был взвинчен.

— Зинаида Марковна, назовите номер Вашего мобильного телефона, — начал Зуев.

Зиночка вскинула на него глаза:

— Он ведь есть в отделе кадров, — в голосе ни намека на волнение.

— Ответьте на вопрос, — невозмутимо продолжал Зуев.

Вздернув подбородок, Зиночка спокойно цифру за цифрой проговорила требуемую информацию.

Павел, все это время внимательно наблюдающий за Зиночкой, отметил про себя, что на ее лице не дрогнул ни один мускул. Он подумал, что Зуев напрасно тратит время.

— Вашим телефоном мог кто-то воспользоваться?

— Нет, — твердо ответила Зина.

— Значит, это Вы звонили Марине Красницкой?

— Я не знаю никакой Марины Красницкой, — она повернулась лицом к Павлу и наигранным веселым голосом добавила: — У Вас есть сестра?

— Жена, — глухо ответил он.

Зуев со всей строгостью продолжил:

— Ваш звонок зафиксирован и отказываться бесполезно. При желании Павел Трофимович может подать на Вас в суд.

— Да за что?! — в голосе послышались неуверенные нотки, но она старалась сдерживать эмоции.

— Статья найдется. Вы преследуете его жену. И не отпирайтесь. Мы получили распечатку звонков. Буквально вчера Вы звонили на ее номер.

Зиночка вдруг подскочила, как ужаленная и, подошла почти вплотную к Красницкому:

— Да, это я звонила! И буду звонить, пока эта малявка не поймет, что не подходит Вам!

Павел пришел в бешенство:

— Кто вообще давал тебе право судить, кто мне подходит, кто — нет!

— Это право я выстрадала за годы работы с Вами! И все эти годы я любила и люблю Вас! — Глаза Зиночки блестели слезами. Но что-то нездоровое было в этом признании.

— Да, люблю безответно. И все же надеюсь, что когда-нибудь Вы обратите на меня внимание. Увидите во мне женщину, которая нужна Вам… Достойна Вас… А не эта…

Павел больше не мог сдерживаться. Он схватил ее за обе руки и, теряя самообладание прошипел:

— Заткнись! Я тебя ненавижу! Я не давал тебе ни малейшего повода для подобных надежд! — еще мгновение, и он бы отхлестал ее по мокрым от слез щекам.

Но вовремя вмешался Зуев:

— Павел Трофимович, держите себя в руках, — он развернул Зину и усадил на стул. Она рыдала уже в голос, размазывая по щекам косметику.

Вид ее не вызывал сочувствия. Любовь, в которой она призналась Красницкому, отозвалась в нем только чувством гадливости, словно он прикоснулся к чему-то мерзкому и гадкому. В другой ситуации он пожалел бы бедную девушку, объяснился бы с ней по-хорошему. Но сейчас желал одного — чтоб она навсегда исчезла из его и особенно Марининой жизни.

Он крепко сжимал кулаки, и по движению желваков можно было догадаться, как хотелось ему стереть с лица земли эту ненормальную. Останавливало только осознание недопустимости жестоких действий в стенах офиса. Сдерживающим фактором было и присутствие Зуева, который призывал шефа к спокойствию и правомочности действий.

Красницкий, сдерживая себя изо всех сил, выдавил: