Книга Подкидыш из прошлого, страница 75 – Гала Григ

— Рада за тебя. У нас тоже все хорошо.

— Как мама? Можно я позвоню ей? Только ты подготовь ее предварительно.

— Не стоит. Она едва успокоилась. И вообще, ты правильно сделала, что исчезла. Без тебя у нас тихо и спокойно. И у меня к тебе просьба, сестренка, не вздумай возвращаться хотя бы годик. И не звони сюда больше.

— Но… мама. Я бы хотела…

— Говорю же тебе, мама только пришла в себя после того, что ты учудила. Не береди ей душу. Знаешь, я сама буду тебе звонить, номер у меня определился. Не звони больше, поняла меня?

В голосе неприкрытое недовольство и злость. Оно и понятно. Она оберегает покой своей семьи. А мой звонок — явная угроза стабильности устоявшихся отношений. Нет меня, и хорошо.

Из телефона доносились гудки.

Боль накрыла с неимоверной силой.

Земля, казалось, ушла из-под ног.

Если раньше я тешила себя надеждой на встречу с родными когда-нибудь в далеком будущем. То сейчас стало ясно, что меня ТАМ не ждут. Я НЕ НУЖНА ТАМ.

Небо, не выдержав безысходности этих мыслей обрушилось и придавило тяжестью, которая, казалось, способна расплющить меня.

И меня не стало. Я исчезла. Произошло то, к чему я упорно шла с того памятного вечера, когда Матвей явился просить руки… моей сестры.

Тяжесть обрушившегося неба перекрыла дыхание. Свет померк, словно наступил конец света…

Очнувшись, я почувствовала, что меня обнимают крепкие руки Антона. Он бережно поддерживал меня, наклонившись над моим лицом, словно стараясь вдохнуть в меня жизнь.

Я прильнула к его надежному плечу и расплакалась. А он гладил мои волосы и слегка укачивал, как укачивают обиженного плачущего ребенка…

Какое-то необъяснимое спокойствие разлилось по всему телу. Я почувствовала себя в совершеннейшей безопасности. Исчезло чувство никчемности и ненужности существования. Было уютно в теплых объятиях большого и сильного мужчины. И хотелось стоять вот так вечно, не возвращаясь в реальность с ее жестокостью, бессердечностью и коварcтвом.

Приступ острой, почти физической боли после разговора с Ариной отступил. Я отстранилась от Антона, осознавая неловкость ситуации. Нельзя испытывать его чувства. Он может неправильно истолковать мой отчаянный порыв.

Туманов с плохо скрываемой надеждой посмотрел на меня. Но тут же отвел взгляд. Понял, что оказался в роли жилетки, в которую я выплакала свою боль. И не более того.

После этого случая наши отношения стали напряженными. С каждым днем становилось сложнее общаться. Речь, поведение — все было под контролем, не допускающим даже намека на нечто большее, чем обычные дружеские взаимоотношения.

Это была пытка. Не для меня. Для Туманова.

Надо было что-то решать, что-то делать. И я решилась.

— Антон, я больше не вправе злоупотреблять твоим гостеприимством. Поэтому завтра съезжаю. Квартиру уже подыскала. Осталось только перевезти вещи, которыми я успела обзавестись. И все благодаря тебе!..

Я постаралась придать разговору шуточный тон. Получалось не очень. От слова совсем.

Туманов молча слушал меня, без надобности помешивая ложечкой кофе. Сахара в нем все равно не было. Он забыл его добавить.

— Пойми меня правильно. Я очень благодарна тебе за участие. Но так больше продолжаться не может. Двусмысленность моего проживания здесь уже стала предметом обсуждения в клинике…