Книга Подкидыш из прошлого, страница 47 – Гала Григ

Я настолько не желал обременяться заботой о состоянии Арины, что выдумывал всякую хрень. Но ребенок? Что-то новое проснулось у меня к еще не родившемуся человечку. Моему? Какое имеет значение! Просто я не вправе решать, жить ему или погибнуть, даже не родившись.

Из этого следует, что я обязан обеспечить покой его матери.

Я вздрогнул от прикосновения Елены Васильевны.

— Матвей Борисович… поговорить бы… — ее слова прозвучали вполне миролюбиво, даже мягко. А по мне так лучше бы кричала, топала ногами.

— Да, Елена Васильевна. Наверное, надо.

— Тогда давайте к нам. До завтра все-равно к Арише не пустят. А перед этим нам есть что обсудить.

Понуро бреду рядом с ней по больничному коридору. А мозг услужливо возвращает мне картинки из жуткого кошмара. Паутина. Да, именно так. Искусно сотканная паутина. Она все более опутывает меня. И выбраться уже невозможно. Я ведь понимаю, о чем хочет говорить со мной эта женщина.

Будет взывать к моей совести. Умолять вступить в законный брак с Ариной. Ради ее жизни. Ради сохранения жизни ни в чем не повинного крохотного существа.

— Интересно, кто это будет — мальчик или девочка? — врывается неожиданная мысль. — Ну все, теперь окончательно пропал.

Едем молча. Вот и их дом. Сколько раз я радостно мчался сюда в ожидании встречи с Ксюшей… А теперь вот…

Притормозив и глядя вдаль, глухо предлагаю:

— Елена Васильевна, может, как-то в другой раз.

Она встрепенулась и уже было собралась высказать мне все, о чем промолчала в клинике. Устало опережаю поток ее обвинительного красноречия:

— Не надо. Я все понял. Все будет хорошо… Обещаю.

* * *

Это мое «Обещаю» занозой вонзилось в мозг. Что я сейчас пообещал? Отказ от собственной жизни в угоду капризам Арины? Нет. Это не совсем так.

Я выдохся в этой борьбе. Да, признавать свою слабость тяжело. Но что еще можно сделать, чтобы эта мерзкая липучка оставила меня в покое? После сегодняшнего они точно не отстанут.

Хорошо хоть, жива осталась. И ребенок не пострадал. Иначе вовек бы себе не простил, что стал виновником двух смертей.

— А ничего, что по твоей вине пропала Ксения? — взъерошился Внутренний.

Отрицать было невозможно. Ведь так оно и есть. Пропала, сгинула, словно сквозь землю провалилась.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Мои регулярные посещения отдела по розыску пропавших людей стали раздражать поисковиков. Они не просто дали мне это понять. А конкретно рекомендовали ждать их звонка. То есть, если будут новости, мне сообщат. И все в том же духе.

Неужели это тупик? Не хочу верить. Но пока ничего утешительного…

В сопровождении таких грустных мыслей я подъехал к офису. Настроение было до такой степени отвратительное, что даже с Ильей не хотел пересекаться. Что я ему скажу? Что я кретин конченный. Что позволяю себя охомутать. Что я должен сопротивляться.

Я пытался. И к чему это привело?

И вообще. Почему я должен кому-то что-то объяснять. Надоело! Все надоело…

И вот так всегда. Когда никого не хочешь видеть, обязательно на тебя выйдут!

Илья уже спешил мне навстречу:

— Ну что там, как?

— Жива, — хотел отделаться коротко. Но кто сказал, что любопытство — только женский порок? Хотя, наверное, я не прав. Кадышев не из обывательского любопытства лезет в душу. Сочувствует по-дружески. Все так. Только лучше бы он промолчал.