Книга Лепестки на волнах, страница 39 – Anna

— Да нет же! Все было иначе.

— И как же все было? – спросил Блад, хмурясь еще сильнее. – Чертов испанец угрожал тебе? Или, может быть… принудил к чему-либо?

Слова объяснения так и не прозвучали. Подозрение, вдруг появившееся во взгляде Питера, вызвало у Арабеллы протест, и гордость будто запечатала ей уста.

«Он допрашивает меня?!»

Арабелла вспыхнула от возмущения и высвободилась из его объятий:

— Дон Мигель не был ни чрезмерно жесток, ни груб. Я могла свободно выходить на палубу. И обращение со мной было… достойным.

— Вот как? Ты защищаешь его?

— Я стараюсь быть справедливой: на корабле де Эспиносы я не подверглась никаким унижениям.

— А я сожалею, что не прикончил его на месте и надеюсь, что его душу все-таки заполучил дьявол!

— Как ты можешь сожалеть о милосердии? – воскликнула Арабелла.

Лицо Питера стало замкнутым.

— По-видимому, милосердие не моя стезя. Зато у тебя, моя дорогая, его с избытком хватит на двоих.

— И я не вижу в том никакого греха! – вскинула голову Арабелла, твердо встречая пронзительный взгляд синих глаз мужа.

С минуту они смотрели друг на друга, а потом Арабелла задала ему вопрос, который терзал ее на протяжении последних дней:

— Скажи, Питер, что ты чувствовал, когда приказал привязать дона Диего к жерлу пушки?

Блад замер, а потом медленно проговорил:

— Ну разумеется. Дон Мигель не мог упустить такую возможность – поведать тебе об этом.

У Арабеллы пробудилась надежда, что де Эспиноса из мести солгал ей:

— Это неправда?

— Отчего же. Правда, – сухо ответил Питер, отходя от нее.

— И ты сам ничего не хочешь рассказать мне?

— Наверняка дон Мигель подробно изложил тебе все детали. И я не думаю, что гранд Испании опустился до вранья.

Тяжелое молчание накрыло их. Вздохнув, Питер подошел к окнам каюты и, стоя спиной к жене, угрюмо проговорил:

— Меня удивляет, что ты так сопереживаешь страданиям дона Диего. Разве слезы и ужас Мэри Трейл больше ничего не значат для тебя?

— Мэри Трейл? – растерянно переспросила Арабелла.

Все происходило с такой быстротой, что у нее не было времени разобраться в пестром ворохе вернувшихся воспоминаний, и только при этих словах события, предшествующие захвату Питером и его друзьями испанского корабля, выстроились в единую цепь. Но муж не дал ей ни минуты, чтобы собраться с мыслями.

— Да, – резко бросил он. – Твоя подруга. А обесчещенные женщины и убитые мужчины Бриджтауна? Разве они не страдали? – он помолчал, потом глухо сказал: – Я не брал на себя миссию мстить за них. У меня были свои причины поступить так с испанским ублюдком.

Блад повернулся к Арабелле, и она увидела, что его губы кривит горькаяусмешка:

— Повторяется история с Левасером? Получается, что я опять должен оправдываться, а это не в моих правилах.

Она в отчаянии закричала:

— Я боюсь, что однажды мне расскажут еще что-то!

Он прищурился и продолжил за нее:

— Из моего темного и, без сомнения, кровавого прошлого? Вполне может статься. Ведь я всего лишь пират, милостью судьбы занимающий сейчас столь высокий пост.

— Питер, – выдохнула Арабелла, – ты все неправильно понимаешь…

— Как и всегда. Мадам, вероятно, вы сожалеете о сделанном выборе? – жгучая обида вместе с отравляющей его душу ревностью заставили Блада утратить над собой контроль. Как в поединке, он ринулся в атаку и, не дожидаясь ответа, нанес упреждающий удар: – У меня складывается впечатление, что вам пришлось по вкусу… гостеприимство дона Мигеля. И… его объятия? Раз уж он посчитал для себя возможным назвать вас mi chiquitina. Зачем же вы вызвали его, и тем самым помешали ему расправиться со мной?