Книга Друг отца. Под кожей греха, страница 80 – Anna

О, да, настоящий шедевр. Целая революция в искусстве. Теперь хотя бы понятно, что смысл глубочайший, а не просто кто-то ткнул кисточкой в холст.

— А вы явно разбираетесь в искусстве.

— Должен сказать, каждый из нас в чём-то художник. Мы вкладываем свой взгляд и подход в повседневные дела, решаем задачи, просто живём — и вот у каждого своя «картина мира». Даже ваш невежда-начальник — тоже своего рода художник.

Даниэль замолчал, сделав небольшой глоток шампанского, а потом тихо продолжил:

— Знаете, я давно заметил одну деталь… Адриан всегда окружён красивыми женщинами. Каждая словно тщательно подобранный акцент в его мире, каждая — часть его «картины». Он умеет выбирать так, чтобы всё выглядело идеально…

Я сжала бокал чуть крепче, ощущая, как слова задели что-то личное внутри.

— Но с вами он поступает неправильно. Оставляет такую музу, как вы, одну. Ради того, чтобы сидеть с моим отцом в кабинете и пить купажированный виски, обсуждая сущность бытия.

Даниэль приравнял меня к тем легкомысленным девицам из прошлого Адриана… Это было неприятно. Даже обидно. А самое горькое — ощущение, что так думают и остальные.

Даже здесь, среди этих людей, на меня смотрят так, будто я очередная игрушка, которой он пользуется, чтобы потом бросить.

Внезапно стало душно, словно я оказалась запертой в лифте, и кислорода катастрофически не хватало.

— Вам бы на воздух, — сказал Даниэль. — Пойдёмте в сад. Там сможете немного прийти в себя.

Мы вошли в застеклённую оранжерею, где свет мягко рассеивался через высокие стеклянные панели, окрашивая воздух в зелёные, изумрудные и золотистые оттенки. Тёплый, слегка влажный воздух был пропитан ароматом цветов и земли, а аккуратно выложенные плиткой дорожки вели между рядами необычных растений и кустарников.

Я шла рядом с Даниэлем, а он неспешно рассказывал о видах, на которые время от времени падал мой взгляд.

— Это орхидея дендробиум, — произнёс, слегка наклонившись к цветку с тонкими белыми лепестками. — Её называют «королевой леса» за стойкость и изысканность.

Затем мы подошли к большому кусту с нежными розовыми цветами:

— А это камелия. В Японии она символизирует совершенство и благородство. Видите, как идеально сложены лепестки?

Потом он указал на стройное растение с крупными ярко-красными лепестками:

— Гибискус. В тропических странах его считают символом нежности и быстротечности красоты.

Я слегка улыбнулась, осознавая, что знаю названия куда меньшего числа растений, чем он перечисляет, но сама прогулка помогла мне отвлечься и немного прийти в себя.

Вскоре мы подошли к ряду бордовых роз. Я чуть приподняла бровь:

— Хоть что-то знакомое, — пробормотала, улыбнувшись.

— Любимые цветы?

Я покачала головой:

— Одни из немногих, чьё название мне известно.

Даниэль остановился, взял в руку секатор, срезал одну розу и аккуратно убрал несколько шипов с длинного стебля.

Я вскрикнула:

— Зачем ты это сделал?!

Он медленно повернулся ко мне, словно ожидал такую реакцию. Затем, не отводя взгляда, вставил стебель мне за ухо — так, чтобы бардовый бутон оказался у виска.

— Роза — это цветок страсти, — произнёс мягко. — Символ любви и желания. В каждой эпохе и культуре она олицетворяет всё, что волнует сердце и заставляет его биться быстрее.

Вынуждена признать, слушать Даниэля — одно сплошное удовольствие. Каждое его слово, каждый оборот фразы словно выверен и продуман, а интонации играют на воображении.