Книга Друг отца. Под кожей греха, страница 71 – Anna

— Мне нужно заглянуть к Синклеру. А потом поедем в тот ресторан, про который говорил.

Я приподняла бровь и почти невзначай сказала:

— Может, лучше поужинаем дома? Я не совсем подходяще одета для «Le Jardin Noir». Да и на мне… нет нижнего белья, ты ведь знаешь.

Кроуфорд только скривил уголки губ:

— Можем заехать и купить всё, что тебе нужно. И да, столик уже заказан. Нам нужно хоть одно нормальное свидание.

Я не смогла сдержать улыбку.

— Ладно.

Адриан подмигнул мне и вышел из кабинета. Оставшись одна, я села в его кожаное кресло и закрыла глаза, отмечая про себя, как приятно быть на месте босса… пусть даже ненадолго.

Прошло несколько минут тишины, и вдруг зазвонил стационарный телефон. Один звонок, второй, третий. Секретарь была на выходном, поэтому все вызовы автоматически переводились прямо в кабинет.

Раздражённо потянувшись к аппарату, я собралась нажать кнопку «не беспокоить», как делает Адриан, когда не хочет, чтобы его отвлекали. Но случайно нажала другую — голосовая почта.

Сначала послышался приглушённый голос, потом следующий, затем ещё один. Сообщения воспроизводились одно за другим, словно кто-то прокручивал их прямо передо мной: обрывки слов, настойчивые просьбы и вопросы — и всё это наполняло кабинет, пока я пыталась понять, как это выключить.

И вдруг раздался женский голос — резкий, требовательный, с оттенком обиды и злости:

«Ты знаешь, как это важно для меня… Дело в ребёнке! Чёртов ты эгоист! Я и так слишком много из-за тебя потеряла… Помоги хоть сейчас…»

Сердце бешено забилось. Я сжала подлокотники кресла, пытаясь переварить услышанное. И тут в памяти всплыл разговор Адриана, который я невольно подслушала:

— «…как уже сказала, цветёшь и пахнешь. Вот и продолжай в том же духе…»

— «Это твой ребёнок, не мой. Благотворительностью не занимаюсь».

Теперь слова женщины слились с его холодным тоном из воспоминаний, создавая пугающий узор в моих мыслях.

Что за ребёнок? Чей он? Что происходит между ними? И почему у меня такое странное, противоречивое чувство — будто стала свидетельницей чего-то, о чём мне не следует знать?

— У меня нет детей. Мне звонила… старая знакомая. Она приехала в Нью-Йорк, и ей не с кем оставить ребёнка. Вот и решила обратиться к единственному, кого знает в этом городе… но мне пришлось отказать, — так он объяснил мне тогда.

Я сжала телефон так, будто он мог что-то мне объяснить, но понимала: здесь нет простых ответов. Только догадки. Только тревога, которая с каждой секундой росла, сжимая внутри грудь и заставляя мысли кружиться в вихре.

Меня будто окатили ледяной водой.

Адриан солгал.

Эта мысль оформилась слишком чётко, чтобы от неё отмахнуться. Не смутное подозрение — вывод.

Женщины не цепляются за прошлое годами без причины. Не звонят, не требуют, не напоминают о себе, если их ничто по-настоящему не связывает.

А здесь связь есть.

Ребёнок.

И если так…

Его отец — Адриан?

Нет.

Не верю.

Кроуфорд помогал моему отцу столько лет. Даже не будучи связанным с ним кровью.

Сложно представить, что Адриан отказался бы от собственного сына или дочери.

Не помог. Не защитил.

Или всё-таки…?

Сердце болезненно сжалось. Мысли путались, накладывались друг на друга, превращаясь в вязкий, тревожный шум. Я не понимала, что делать.

Спросить его прямо?