Книга Измена. На осколках счастья, страница 65 – Василиса Горная

Для этого сел на ближайший пенёк и быстро перевернул любимую, уложив животом себе на бёдра так, чтобы её голова оказалась ниже таза, затем резко надавил на корень языка двумя пальцами для провоцирования рвотного рефлекса и стимуляции дыхания. Маша начала сильно кашлять и рваться речной водой.

— Давай, милая, потерпи, малышка. Скоро вода кончится, а тебе станет лучше, — подбадривал свою девочку, хотя самому было больно смотреть на её страдания. Маша продолжала кашлять, а я придерживал её волосы одной рукой, локтем которой фиксировал голую спинку, пока другой продолжал вызывать рвотные позывы у жены, помня, как это жизненно необходимо.

Маша явно уже сама дышала, хоть и продолжала откашливаться, её трясло мелкой дрожью. Слава Богу, не дошло до искусственного дыхания и непрямого массажа сердца. Очень боялся сделать что-то не так, ведь никакой практики в реанимации утопающих у меня не было, одна теория со школы. — Давай, счастье моё, мы справимся, девочка. Самое страшное уже позади.

Маша перестала рваться и кашлять, смогла уже несколько раз глубоко вдохнуть и устало повисла на мне в таком неудобном положении.

— Машенька, ты как, малышка? Не тошнит больше, дышать не больно? — уточнял состояние жены, успокаивающее поглаживая свою девочку по спине. — Если сильно плохо, я тебя на руках донесу до кустов, где у меня осталась борсетка, в ней есть телефон, попробуем скорую хоть на окраину леса вызвать, ближе к посёлку. И туда тоже донесу тебя, только скажи, родная.

— Не надо, Лёш. Мне уже лучше, спасибо. Не хочу напрасно бабушку тревожить. Дышать нормально и почти не тошнит. А вот поза явно неудобная, да и холодно сильно…

Поверил Маше и решил, что, видимо, воды в её лёгких и желудке больше не осталось, потому нежно перевернул на коленях свою замёрзшую красавицу и усадил лицом к себе. Для ускорения согревания придумал обеспечить максимальное соприкосновение наших тел, ведь ни сухой одежды, ни огня поблизости не было, а Машеньку ощутимо колотило.

При этом жена расположилась у меня на коленях, сырыми трусиками прижимаясь к моему паху, а голой грудью с твёрдыми холодными вершинками и ледяным животиком прислоняясь к моему торсу. Тело начало реагировать на близость любимой женщины, но я игнорировал эти сигналы, поскольку первоочередной задачей было согреть и успокоить моё сокровище. Для этого гладил Машины ручки, растирал влажную кожу от плеч до локтей и дальше до кистей рук, резко водил ладонями по бёдрам и икрам, пытаясь добиться её согревания. Затем покрепче прижал к себе любимую, продолжая интенсивно гладить уже стройную спинку, также покрытую мурашками, надеясь поделиться с женой своим теплом и укрыть от пережитого ужаса.

Жена благодарно обняла меня в ответ, положила голову на левое плечо и принялась тихо всхлипывать в моих объятиях.

— Машенька, я рядом и больше никогда тебя не оставлю. Не плачь, родная. Всё позади. Сейчас я тебя начну растирать сильнее. И ты согреешься, прижмись покрепче, любимая.

Продолжил растирать ей спину, резко водил руками вверх-вниз по прохладной, влажной коже. Случайно задел пальцами резинку сырых трусиков. Их бы тоже следовало снять, но это грозило мне окончательной потерей самообладания. В случае нашего полного соприкосновения в интимной зоне, если любимая продолжила бы прижиматься к моему члену, но уже без последней защищающей её честь полоски ткани, даже не представлял, как оградить её лоно от моего случайного, но такого желанного проникновения. Я и так уже отошёл от ужаса и страха смерти и чувствовал невообразимое желание продолжать жить, желательно не выпуская Машеньку из своих объятий. А мой член тем временем уже реагировал на близость своей девочки и напряжённо вставал, пытаясь преодолеть барьер из нашего сырого белья, требуя выпустить его наружу и позволить согреть малышку сексом.