Книга Диагноз: Раздевайся, Даша!, страница 46 – Харли Напьер

Нет... Нет... Нет... Только не это...

Дверь в палату распахнулась и к кровати подошли двое. Ирина Петровна смотрела на меня с сожалением. Рядом с ней стоял высокий мужчина с хмурыми пронзительными синими глазами. Я практически сразу его узнала. Отец Назара. Но что он здесь делает?

— Очнулась, слава Богу! – выдохнула радостно тренер. – Напугала ты нас всех, Даша.

— Что со мной? – еле разлепив губы, обратилась к ней.

— Даша, ты сильно упала, – низким голосом проговорил мужчина. – Серьезная травма позвоночника, плюс старые повреждения, врачи не дают никаких гарантий. Нужно лечение и долгая реабилитация.

— Долгая реабилитация? – эхом повторила я.

Это же конец. Конец всему. Никто не будет ждать, пока я приду в норму. Да и приду ли вообще?

— Но это не все, – продолжил отец Назара. – В СМИ разлетелась информация о том, что тебе помогли попасть на первенство. Разразился скандал. И результаты твои обнулили.

— Как обнулили? – задохнулась я от обиды. – Я честно заслужила свое место. Свою медаль...

Лицо мужчины оставалось бесстрастным, синие глаза холодными и отстраненными.

— Нет больше медали. Ее отдали той, кто занял третье место. Твои действия порочат честь федерации, поэтому тебя дисквалифицировали.

— Мои действия?! – возмутилась я. – Это были ваши действия. Вы это сделали специально, а теперь сами же все рассказали. Может это вы мне и иголку подложили?

Назар был прав во всем. А я дура! Нужно было послать этот чемпионат, эти глупые мечты и улететь с ним. Это все пшик, воздух, а наша любовь была настоящей...

— Не забывайся, девочка! – рявкнул он. – Лучше забейся подальше и не отсвечивай, может тогда станешь тренером где-то в глубинке.

— Вы ...чудовище, – прошептала в неверии.

— А ты неудачница и будущий инвалид. Неловко упавшая фигуристка, чье имя забудут завтра же. Несчастный случай. Так бывает.

Он смотрел на меня как на червя или таракана. Столько брезгливости и ненависти было в его глазах. Наклонившись ближе, отец Назара прошептал с угрозой:

— Каждый должен быть на своем месте. И помни всегда, где твоё. А вот Назара забудь и может быть тогда, я оплачу твоё лечение и помогу с работой.

— Вы за это ответите. Я вам обещаю, – прошипела в его наглое лицо. – И засуньте себе в жопу свои деньги и помощь.

— Ну и дура, – рассмеялся он, отстраняясь. – Лежи овощем. Пошли, Ира.

Тренер не спорила и не вмешивалась, безропотно последовала за ним. Оставляя меня одну.

Я все потеряла и всего лишилась. Но самое главное, оттолкнула от себя Назара...

Я окончательно сломалась, утопая в одиночестве и жалости к себе. Мне хотелось кричать, яростно орать о несправедливости жизни. Но все, что я могла это лежать и смотреть в окно. Родители никак не могли меня вытащить из этой пропасти.

Все потеряло краски и смысл. Ничего больше не хотелось.

Безликие белые стены больничной палаты, казалось, отражали ту пустоту, которую я чувствовала внутри. Лежала на кровати и смотрела безучастно в окно на яркое небо. Но даже тепло солнца не радовало.

Мое тело, когда -то натренированное и сильное, теперь стало сломанной, опустошенной оболочкой. Я очень сильно похудела. При моем росте, вес в сорок восемь килограмм был уже критичным. Но еда в меня не лезла, я просто ничего не хотела.

Мама сидела рядом с моей кроватью, ее обычно живые, полные блеска глаза потухли. В них плескалась печаль и беспокойство. В руках у нее была тарелка с супом, его аромат, не будил во мне аппетит, а напротив вызывал тошноту.