Книга Друг отца. Его запретная девочка, страница 45 – Харли Напьер

— Надеюсь, твоя игра обернётся против тебя, и ты сгниешь в одиночестве! — шиплю с отвращением.

Разворачиваюсь, чтобы уйти, чувствуя, как каждая клетка моего тела кричит от боли и унижения.

— А, кстати! — его голос, злорадный и торжествующий, догоняет меня в спину. — Твоих дружков тоже уволил. К которым ты бегала обедать и которые языки свои распустили. Посмотрел по камерам, кто такой болтливый. Так что ты теперь тоже не святая, Лиза. Для них ты предательница. Так чтобудем там гнить вместе. Марк-то походу тоже трахнул и бросил? Как всегда это и бывает.

Я замираю. Саня, Алина, Костя, Ромчик… Мои единственные друзья в этом чужом городе. Уволены из-за меня. Из-за моей наивности, из-за моей жажды правды. Это был последний удар. Я чувствую, как мир вокруг меня рушится. Я действительно одна. Совершенно одна.

Я могла бы вернуться в свой родной город. Сбежать. Залечь на дно, спрятавшись от этого кошмара. Деньги, что «отец» когда-то дал на карте, ещё остались, хотя и не так много. На билет домой хватило бы. Но я ужасно этого не хочу. Не хочу возвращаться в ту жизнь, откуда так отчаянно стремилась вырваться. Не хочу признавать поражение.

Собрав свои немногочисленные вещи, я покидаю дом Андрея. Этот огромный особняк, который ещё вчера был символом надежды и нового начала, теперь стал мрачным прибежищем кошмаров.

Иду по вечерним улицам, не разбирая дороги, пока ноги сами не приводят меня к вокзалу. Там, на жёсткой скамейке, среди спешащих куда-то людей, я сажусь, чувствуя себя абсолютно потерянной, будто выброшенной за борт корабля в шторм.

Ехать или нет? Эта дилемма стучит в моей голове, отзываясь тупой болью. Если уеду — это будет означать окончательный проигрыш, бесславное бегство. Да и как я уеду, не объяснившись с ребятами? Не хочу, чтобы они думали, что я и правда их использовала, что я — предательница.

Я смотрю на экран телефона, палец завис над именем «Алина». Страх сковывает меня. Что я скажу? Как объясню весь этот абсурд? Но отчаяние сильнее страха, сильнее стыда. Глубокий вдох. Нажимаю «вызов».

Алина берёт трубку сразу. Её голос холодный и отстранённый, словно между нами выросла ледяная стена.

— Привет, Лиза, — говорит она, и в её голосе нет и намёка на прежнюю теплоту. — Удивлена. Что тебе нужно?

— Алин… мне нужно с тобой поговорить, — сбивчиво объясняю я. — Очень нужно. Пожалуйста. Это важно.

Наступает долгая, мучительная пауза. В моём воображении Алина уже бросает трубку, разрывая последнюю связь. Но потом я слышу её глубокий вздох, и это звучит почти как капитуляция.

— Хорошо, — произносит Алина, и в её голосе чувствуется обида. — Давай встретимся… Кафе «Эспрессо». Через час.

Я благодарю её, чуть не плача от облегчения.

Через час я сижу за столиком в маленьком уютном кафе, нервно теребя край салфетки, молясь, чтобы Алина пришла. Дверь открывается, и входит Алина. Она садится напротив, не улыбнувшись. Между нами повисает осязаемое напряжение, густое и давящее.

— Ну, рассказывай, — произносит она, сложив руки на груди, тон её голоса непреклонен. — Что хотела?

Я начинаю сбивчиво, запинаясь, пытаться объяснить. Как Андрей использовал меня, как всё было подстроено, как я сама стала жертвой в его грязных играх. Алина слушает, не перебивая, её лицо остаётся непроницаемым.