Книга Друг отца. Его запретная девочка, страница 38 – Харли Напьер

А я просто сижу, вцепившись в бокал, и чувствую, как в груди нарастает что-то невыносимое — смесь шока, сочувствия и внезапно вспыхнувшего желания оказаться ещё ближе к этому мужчине.

Марк встаёт и неторопливо подходит ко мне. Каждый его шаг наполняет пространство невыносимым сексуальным напряжением, от которого внутри меня всё начинает дрожать. Он опускается на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с моим лицом, его глаза смотрят прямо в мои, и я чувствую, как весь мир сужается до этой точки соприкосновения взглядов. Его терпкий, мужской запах обволакивает меня.

— Я рассказал тебе больше, чем кому бы то ни было за последние годы, — его голос почти шёпот, низкий, хриплый, проникающий под кожу. — И знаешь почему?

Я медленно качаю головой, завороженная его близостью. Не знаю почему, но каждая клетка моего тела жаждет узнать ответ.

— Потому что… ты не похожа на остальных, Лиза, — его взгляд скользит по моему лицу, задерживаясь на губах. — Ты не пытаешься что-то получить от меня. Не ждёшь выгоды. Просто… слушаешь. И смотришь так, будто видишь то, что я давно похоронил.

Марк осторожно подаётся вперёд. Я закрываю глаза, предвкушая.

И его губы касаются моих. Нежно, сначала, словно исследуя, пробуя. Затем поцелуй становится глубже, требовательнее, он притягивает меня к себе, его сильные руки обхватывают мою талию, прижимая так близко, что я чувствую каждый изгиб его тела. Мои пальцы сами собой тянутся к его волосам, запутываясь в них, притягивая его ближе.

Поцелуй разгорается, становится страстным, необузданным. Его губы движутся в неистовом темпе с обжигающей нежностью. Я отвечаю ему, отдаваясь этому моменту без остатка. Чувствую вкус вина на его губах, терпкий и пьянящий. Его язык исследует мой рот, и я теряю счёт времени, реальности, всему.

Мысли исчезают, остаются только ощущения. Жар его тела, частое биение его сердца, отчаянное желание, которое поглощает нас обоих.

Этот поцелуй — не просто касание губ. Это глубокое, чувственное погружение, которое стирает все границы, все сомнения.

Марк проникает в каждую клеточку моего тела, заставляя его дрожать. Мы оба теряемся в этом поцелуе. Здесь и сейчас есть только мы.

Поцелуй на крыше перерастает в нечто большее, и мир вокруг нас растворяется в шорохе ветра и мерцании городских огней. Марк отстраняется на мгновение, его дыхание тяжёлое, горячее, а взгляд тёмный и голодный.

Он смотрит на меня, и в его глазах читается дикое необузданное желание. Его рука всё ещё сжимает мою ладонь, но теперь он тянет меня ближе, и я, не сопротивляясь, поднимаюсь с кресла.

— Идём внутрь, — шепчет он хрипло, и его голос срывается от сдерживаемого напряжения.

Я киваю, сердце бешено колотится, и мы возвращаемся в пентхаус, оставляя за собой прохладу ночи. Дверь закрывается с мягким щелчком, и он притягивает меня к себе, его руки скользят по моей спине, обжигая.

Его губы снова находят мои, но теперь поцелуй глубже, требовательнее. Мои руки нерешительно поднимаются к его плечам, ощущая под пальцами напряжённые мышцы, и я впервые понимаю, как сильно он меня хочет.

Пальцы Марка запутываются в моих волосах, притягивая ближе, и он целует меня с такой страстью, что я теряю равновесие, прижимаясь к нему всем телом. Моя грудь касается его груди, и через ткань я чувствую жар его кожи, что заставляет меня задохнуться от неожиданного возбуждения.