Книга Измена. Любить нельзя забыть, страница 30 – Полина Ордо

— Прекрасно, — я нервно хихикнула. — Прекрасно!

— Арест до пятнадцати суток и общественные работы.

— А потом он вернется и либо сделает меня инвалидом, либо и вовсе убьет…

Парнишка смутился и замолчал, весь его энтузиазм улетучился. Это и правда звучало смешно. Игорь и сорок тысяч, да еще общественные работы. Он наймет лучшего адвоката, который докажет, что это я сама напоролась на кулак Игоря несколько раз.

— Случай с лестницей? Вы точно уверены, что ничего не помните? Это уже тяжкий вред здоровью. Если есть умысел, то тут точно уголовный срок.

Я смотрела на этого прыткого юношу. Мне правда хотелось верить, что он — глас закона. Но перспектива того, что меня саму же выставят виноватой, отрезвляла. И в то же время…

Меня засасывало в пустоту. Горевать о потере хотелось все меньше. С безысходностью и болью, я начинала чувствовать что-то другое. Апатия сменилась пониманием: теперь будет намного проще. Я не беременна, больше не беременна. Игорь отстанет. А если заявлю на них, так быстрее разведут. И не буду ничего просить, пусть подавятся, не нужны мне их деньги, лишь бы меня в покое оставили.

— Хорошо. Свекровь дала мне пощечину, потому что я хотела уйти от ее сына. Поэтому и упала, хотя она пыталась меня поймать. Муж же избил, когда я сказала, что не хочу жить, деля и его, и постель с другой женщиной, которая, к тому же, беременна от него.

— Вы уверены? Именно так все и было? — полицейский мягко уточнил, смотря на меня с легкой полуулыбкой. — Слово в слово?

— Теперь отговариваете меня? — отвела взгляд и сморгнула непрошенные слезы.

— Нет, просто убеждаюсь, что вы не только уверены, но и знаете, что делаете.

— Да, знаю, — решительно кивнула: назад дороги нет. — Мне рассказать подробнее?

Полицейский взялся за ручку, а мне пришлось все детально рассказать. С каждым словом становилось все легче. Я примирялась с новой реальностью, понимая, что теперь все будет иначе.

Криво расписавшись в протоколе, осторожно перевернулась набок и ухватилась за подушку. Едва дверь за настырным полицейским закрылась, я разревелась. Плакала молча, глотая едкие слезы. Лицо почти сразу покраснело и опухло.

Аккуратно дотронулась рукой живота и завыла, грызя угол подушки. Даже думать о случившемся было больно.

Я потеряла самое дорогое. И только эта потеря отрезвила и красной линией очертила другое, самое явное желание.

Я очень хочу жить.

Дверь скрипнула. Я даже привстала на кровати, со страхом ожидая, что в палату зайдет Игорь. Пока меня держали в реанимации, но все могло измениться в любой момент. И тогда…

Нервно сглотнув, легла обратно на подушку и выдохнула. Нет, не Игорь.

Врачом у меня был пожилой мужчина, из травматологии. Наблюдали за мной только из-за сильного кровотечения, из-за которого я и потеряла ребенка, и травмы головы. Бог уберег: никаких переломов, только растяжение. Но спазмы еще были, как и боли от ушибов.

Завтра переведут в обычную палату. И что тогда? Куда бежать? Как бороться с Игорем? Он ведь все еще мой муж, никакого развода. Пока. Как и судебного разбирательства. Мне нужно было явиться в отделение полиции, да и врачи должны дать заключение, уже по побоям.

— Уже не спите?

Теперь в палату и правда вошли, только это была постовая медсестра. В руках она держала пакет с вещами, я отчетливо видела там одежду и полотенце.