Книга Варвара Смородина против зомби, страница 46 – Георгий Ланской

Я остановилась над цветущим тысячелистником, вырвала его из земли вместе с корнем и неумело вплела в венок, почти не глядя.

Элеонора ни от кого не бежала. Она искала упоминания о кладе, наверняка зная о его существовании. Более того, она была практически единственной, кто точно знал, где нужно искать сведения, – в библиотеке. Поэтому она и устроилась туда на работу.

Моя голова шла кругом. Я вновь остановилась, сорвала ромашку и стала обрывать лепестки. Почему за десять лет никто не нашел сведений о кладе, если они хранились в библиотеке? Многие ведь слышали о сокровищах, а в моем кармане лежало золотое доказательство того, что клад реален. Неужели нужная книга никому не попалась в руки?

Когда последний лепесток, кружась, упал на землю, я все поняла.

Никто не нашел сведений о кладе, потому что они были спрятаны не в книгах, а в самой библиотеке.

Улица тянулась в бесконечность, однообразие сельского пейзажа начало меня утомлять. Я швырнула надоевший венок на обочину и пнула напоследок. Все равно вокруг ни души, не перед кем разыгрывать беззаботность. Венок закувыркался и улетел в канаву, рассыпавшись.

Деревенская улочка, прямая как стрела, внезапно превратилась в вилку с узенькими тропинками. Я остановилась, не зная, какую выбрать. Обе тропинки были недостаточно нахоженными. Они ветвились среди раскидистых лопухов, временами пропадая между широкими листьями, и выныривали дальше, превращаясь в нечто удобоваримое ближе к домам. Я смутно помнила, где жил кузнец Пал Палыч. Дорожка, ведущая направо, выглядела более перспективной, но у той, что шла налево, было всего два дома. Если я ошибусь, можно быстрее вернуться.

Я свернула налево. Трава щекотала мои ноги, репейник кусался и впивался в платье, как голодный пес. Жара действовала на меня угнетающе. Я поняла, что смертельно устала, и решила сразу после визита к кузнецу вернуться домой и лечь спать. Мысль о постели в прохладной комнате подействовала на меня, как глоток холодного лимонада. Я даже почувствовала ледяные пузырики, ударявшие в нос.

Я поняла, что свернула не туда, увидев женщину, которая с трудом несла ведро, полное воды. Ее растрепанные седые волосы торчали из-под косо повязанного платка. Я сразу узнала ее. Это была Мария Фомичева, мать покойного Ивана. На ее бледном лице не было ни кровинки. Моя нога наступила на что-то мягкое. Я опустила глаза и увидела отрезанную еловую ветку. Таких на тропинке лежало несколько. Здесь явно были похороны. Я слышала, что еловые ветки бросают на пути, когда несут гроб. Женщина покачнулась и едва не упала. Я бросилась на подмогу и схватила ведро за ручку с другой стороны.

— Давайте я помогу, – сказала я.

Вода выплеснулась на мои ноги, обжигая холодом.

— Спасибо, милая, – ответила Мария грустно. – Думала, не дотащу. Что-то поплохело мне.

Ее седые волосы, мокрые от пота, висели неопрятными сосульками, а под глазами легла чернота. Эта женщина смертельно устала, ей хотелось прилечь.

— Почему вы носите воду сами? – спросила я, пыхтя. – Неужели некому помочь?

— Девочка, я сегодня сына похоронила, – ответила Мария. – Так что теперь совсем одна.

— Я знаю, – ответила я. – Но почему вам никто не помогает после похорон? Почему вас оставили соседи, друзья?