Книга Варвара Смородина против зомби, страница 33 – Георгий Ланской

— Добрый день, – сказала я. – Почему вы плачете?

Я понимала, что, когда одиннадцатилетняя девочка обращается к взрослому человеку с таким глупым вопросом, она как минимум должна выглядеть лет на пять младше, чтобы взрослый умилился и стал врать. Я была слишком взрослой и потому рисковала услышать грубую отповедь.

Элеонора торопливо вытерла щеки грязным платком.

— Кто ты, девочка? – спросила она. – И что здесь делаешь?

— Меня зовут Варвара Смородина, – ответила я, решив, что вторую часть вопроса можно безнаказанно игнорировать.

— А, – равнодушно припомнила Элеонора. – Внучка Анатолия Михайловича, девочка-вундеркинд, читающая с пяти лет.

— С трех, – уточнила я, решив не обижаться. Откуда ей было знать, что я уже в семь лет перечитала всю классику и взялась за учебники по криминалистике?

— С трех, так с трех, – пожала плечами Элеонора. – Тяга к чтению похвальна. Приходи ко мне в библиотеку. У нас много книг для твоего возраста. Так что ты здесь делаешь, Варвара Смородина?

Черт побери! Кажется, она меня в чем-то подозревала.

— Я собирала цветы, – ответила я, надеясь, что у меня достаточно простодушный или, точнее, придурковатый вид. – Задумалась и ушла слишком далеко.

— Ты действительно слишком далеко зашла, – согласилась Элеонора, и в ее голосе мне послышалась угроза, которая тут же прорвалась наружу новым вопросом. – И где же твой букет?

— Я оставила его на одной из могил, – безмятежно ответила я, надеясь, что она не захочет проверить. А если так, я буду водить ее от могилы к могиле, притворившись, что не нашла нужную, и окончательно вымотав, убегу с ревом. Но Элеонора, кажется, не рвалась проверять мою версию. Напротив, она обмякла и, скрючившись, подперла голову руками, уперев локти в колени.

— Да, – задумчиво произнесла она, – ты правильно поступила. То, что мертво, должно оставаться мертвым. Поэтому с кладбища нельзя ничего приносить домой, это – к несчастью, пусть даже цветы. Иногда жалкие, опустившиеся люди собирают на могилах конфеты и прочую снедь. Я их не осуждаю, но не думаю, что эти сладости приносят им счастье. То, что ты оставила цветы на могиле, хорошо. Это дань умершим… «Вот вам укроп, вот водосбор. Вот рута. Вот несколько стебельков для меня. Ее можно также звать богородицыной травой. Я хотела дать вам фиалок, но все они завяли, когда умер мой отец». Тебе знакомы эти строки, Варвара Смородина?

— Это Шекспир, – ответила я, не задумываясь. – Монолог Офелии. Сцена ее безумия.

Иногда я говорю быстрее, чем думаю. Так было и на этот раз. Я была готова дать себе по физиономии за то, что выпала из образа глупой девчушки. Такая уж точно не будет собирать цветы на кладбище. Элеонора подняла голову, и в ее глазах загорелся легкий интерес.

— А ты умна для своих лет, – произнесла она. – И, кажется, мне нужно пересмотреть список книг, который я намеревалась дать тебе для домашнего чтения. Да, это Шекспир. Офелия в его творении – фигура глубоко трагическая. А все из-за неразделенной любви. Тебе приходилось когда-нибудь любить, Варвара Смородина?

— Мне кажется, я слишком молода для глубоких чувств, – ответила я, и тут легкомысленный черт вновь дернул меня за язык. – А вы? Любили ли вы кого-то?

Элеонора помрачнела, на ее глаза снова набежали слезы.