Книга Отморозок 10, страница 71 – Андрей Поповский

— Я тоже.

— И еще. Ты мне — никто. Я тебе — тоже. Пока все идет нормально, мы друг друга понимаем. Если не нормально — не знаем вовсе.

— Само собой.

Семеныч бросил окурок под ногу, растер подошвой и посмотрел на меня почти с интересом.

— Слушай, курортник, а ты сам-то кто такой?

— Временно отдыхающий.

— Не похож.

— Ты уже говорил.

— И сейчас скажу. Денег у тебя больше, чем у многих. На разговор ты стоишь ровно. Не дергаешься. Говоришь и бумагу просишь не как идиот. И глаза у тебя не как у отдыхающего.

— Глаза что, тоже поменять можно?

Леня тихо фыркнул. Семеныч на этот раз даже не одернул его.

— Ладно, — сказал он. — Иди. Неси фотки. И смотри, чтоб без глупостей.

— Я не по этой части.

— Все по началу так говорят.

— А ты всем веришь?

— Нет, — сказал он. — Но иногда угадываю.

Я кивнул и пошел, не оглядываясь. В таких разговорах прощание только портит вкус.

Солнце уже жарило сверху жестко, по-южному. Люди толкались, орали, торговались, смеялись, ругались, катили тележки, несли сумки, спорили почему помидоры уже не те, а раки стали мелкие. Толпа снова приняла меня обратно. Я шел сквозь нее и думал о том, что покупаю себе не просто паспорт, а возможность жить в своей стране и это стоит своих денег.

* * *

Семеныч проводил залетного задумчивым взглядом. Когда тот скрылся из виду, сплюнул в сторону и повернулся к Лене.

— Видал?

— Ага, — кивнул тот. — По виду не фраер.

— Точно не фраер, — хмыкнул Семеныч. — И не от ментов. Те так себя не держат.

— А кто тогда?

— А я знаю? — Семеныч пожал плечами. — Но деньги у него есть. И совсем не мелочь. По разговору он, вроде с понятиями. Не борзеет, но и не тушуется. Бумагу просит серьезную.

Леня посмотрел на него внимательнее.

— Думаешь, нужно сказать.

Семеныч посмотрел на него как на идиота.

— А ты сам как думаешь? Валюта это одно. А когда залетный штымп при валюте еще и паспорт левый просит, тут лучше сообщить. А то потом крайним кто, думаешь, будет? Пушкин?

Леня промолчал, прекрасно понимая, что не Пушкин.

— Давай, прямо сейчас сходи к Аркаше. Скажи есть залетный с валютой, по виду и по разговору не лох. Просит сделать ему бумагу. Появится снова после обеда уже с фотками. Просто пусть знают. А дальше уже их дело.

— Понял.

Леня кивнул и ушел.

Семеныч остался один. Закурил сигарету и какое то время напряженно думал.

— Что же ты за птица такая, курортник? — Тихо пробормотал он себе под нос.

Потом кинул окурок под ноги. Затоптал ногой. В конце концов — это не его дело. Главное, он сообщил кому надо, а там, пускай уже у старших голова болит об этом.

* * *

Я снова пришел на рынок после обеда. Фотографии лежали во внутреннем кармане ветровки в плотном конверте. Сделал я их в обычной фотомастерской, приплатив сверху за срочность. На фотках вышел чуть серьезнее, чем хотелось бы, но для паспорта самое то.

Семеныч был на месте. Увидев меня, он даже не подал вида. Я подошел.

— Принес, — говорю негромко.

Он протянул руку, не глядя. Я вложил в нее конверт. Семеныч даже не стал вскрывать его при мне. Просто спрятал в карман.

— Через три дня, — сказал он. — Не раньше.

— Понял.

На этом разговор закончился. Коротко, без лишнего базара. Я развернулся и пошел через рынок к выходу.

Первого наблюдателя я заметил почти сразу. Худой, длиннорукий, в линялой синей футболке и серых брюках. Он шел не за мной впритык, а как бы по своим делам, но слишком уж одинаково со мной менял направление. У рыбного ряда был слева, у лотка с семечками оказался уже сзади, потом мелькнул в отражении витрины киоска. Это быстро перестало казаться случайностью.