Книга Книга мертвых, страница 52 – Валерий Шарапов

Однажды утром она отправилась на могилу Калюжного. Положила аккуратно цветы. Постояла. И напоследок плюнула на нее. Похоже, к журналисту у нее были претензии — он так невовремя скончался, разрушив все ее планы.

Полковник Беляков поинтересовался, долго ли мы собираемся ходить за ней по железнодорожным клубам и продуктовым магазинам. Оперативное мероприятие затратное. Групп наружного наблюдения сейчас острый дефицит, а задания и в лучшие времена выписывались не более чем на десять суток.

К сожалению, мероприятие получилось тихое, спокойное и бестолковое. Я тоже уже ни на что особо не надеялся.

А потом будто граната взорвалась, поломав всю нашу картинку.

Появился Букинист.

Он перехватил Машу на Большой Ордынке, когда она шла от своего дома к автобусной остановке. Барственный, в пальто и шляпе — хотя было холодно, но холода, похоже, не чувствовал. Интеллигентно приподнял шляпу, отвел даму в сторону.

Почему мы решили, что это Букинист, ведь разноцветные глаза его с такого расстояния и за очками не рассмотришь! Ну, по одежде, общей внешности, манере держаться. Была уверенность сто процентов — это он!

Они о чем-то проговорили минут пять. При этом Маша размахивала руками и что-то доказывала. Собеседник же был больше похож на статую — мраморное спокойствие и медная невозмутимость. Он что-то втолковывал ей — размеренно и настойчиво.

В конце беседы она протянула ему руку для крепкого пролетарского рукопожатия. Он эту руку церемонно поцеловал. И вроде даже что-то вложил в нее.

Разведчики увязались за ним — осторожно, на максимальной дистанции, чтобы не насторожить.

Он шел как ни в чем не бывало, не оглядываясь, не волнуясь. А потом просто сквозонул через проходной двор и переулки. Разведчики даже гнаться за ним не стали. Просто отметили в рапорте — контакт с объектом утрачен ввиду риска расшифровки.

Жалко, конечно. По идее, надо было его арестовывать, но наружка таким не занимается, только в порядке огромного исключения. Да и подобных указаний не было.

— Интересно, засек хвост или он постоянно так себя ведет? — задумчиво произнес Добрынин, бросая на мой стол сводку наружного наблюдения.

— Да что угодно может быть. Чего гадать.

— Так и будем Марию эту таскать? Ждать, когда Букинист появится в следующий раз?

— Не будем. И так время уходит, а результата нет. Будем дергать ее. И допрос с пристрастием.

— Дыба и колодки? — усмехнулся Добрынин.

— Как можно. Будем на совесть давить… Ну и на страх, куда же без него.

— Вот это по-нашему, — удовлетворенно кивнул Добрынин — сторонник грубых и прямолинейных решений…

— Представляешь, Шипов, я пошла на курсы автовождения, — послышался в телефоне голос Анны.

— Что, решила таксисткой устроиться?

— Вот опять ты хамишь… Семен Абрамович сказал, что, когда я получу права, он приобретет для нашей семьи автомашину. Которую, конечно же, буду водить я… Вот скажи, Шипов, ты что-нибудь подобное для семьи хоть раз приобрел?

— Нет.

— Потому что тебе не нужна семья.

— Мне не нужна машина. Служебной хватает.

— Ну конечно. Все только о службе. О себе. А обо мне ты когда-нибудь думал? О ребенке?

Позвонила моя бывшая жена аккурат в семь часов утра, как только открылся междугородний переговорный пункт у ее дома. Ну да, ранняя птаха. И нравится ей тянуть поутру из меня жилы. В последнее время это приобретает уже патологический характер. И ведь, главное, не устает, не сбавляет напор со временем. Уверен, что если я проживу еще лет двадцать, то и тогда, подняв трубку утром, буду слышать голос Анны: «Испортил мне жизнь, негодяй. Но я вовремя ее исправила и сбежала от тебя, и теперь у меня все хорошо с…» А с кем? Интересно, тогда она будет с ее нынешним мужем или найдет еще кого-то? Стойкая комсомолка и боевой товарищ на поверку оказалась ветреной особой, как птица, ищущая гнездо получше.