Книга Книга мертвых, страница 50 – Валерий Шарапов

— В такое трудно поверить.

— И не поверили. В общем, перевели в осведомители с секретных сотрудников. Тогда как раз сокращение в ОГПУ было. Но как-то так с вашим братом и работал всю жизнь. Безопасность железной дороги обеспечивал. Воевал… И не было дня, когда не вспоминал бы Полесского. Очень многие его слова пророческими казались.

Я подправлял направление его речи, задавая наводящие вопросы, и не мог прийти к выводу — или он врет и придуривается, или сошел с ума. Или говорит чистую правду. И от последнего варианта становилось совсем не по себе.

— Достаточно близко я с Самуилом Сафоновичем сошелся. Понимал, что он просто присматривает меня в качестве объекта вербовки. Нужен ему был такой, как я — очень шустрый, взрывной и вместе с тем способный держать язык за зубами. И верный. Так получалось, что я и по работе в обкоме всегда при нем был. Став своим, много чего выслушал от него долгими вечерами. И о его масонском прошлом. И о разных тайных ложах и орденах. И о том, что все они ничего не стоят. Иллюминаты, масоны — все это отвлечение внимания и кадровый резерв для «пастухов».

— «Пастухов»! Кто они?

— Те, кто терзает человечество не первое тысячелетие. Самуил Сафонович считал их древнеегипетским жреческим орденом культа Осириса. Они верят в вечную жизнь, в человеческие жертвоприношения в виде войн и революций. И в божественную силу Пояса Ориона.

— Пояс Ориона?

— Это такое созвездие. Не слышали?

— Слышал.

— Однажды Полесский открыто сказал: «Они считают, что я их с потрохами. Но у меня своя судьба. И я их сброшу в пучину…»

— Значит, у него были какие-то тайные хозяева — «пастухи». Всемогущие, с его слов. И все же он решил пойти им наперекор. Всемогущим. Почему?

— О, Полесского надо знать. Он из тех, кого в отчетах ОГПУ именовали демоническими личностями. Ну что вы кривитесь? Была такая категория. Даже в приказе по кадрам фигурировало — при выявлении подобных свойств психики к органам на километр не подпускать. Такие люди одержимы идеями, притом обычно самыми темными, настолько погружены в свои интриги и дела, что для них неважными становятся и своя жизнь, и жизнь посторонних людей. Вот и Полесский — он готов был погибнуть, лишь бы вышло в соответствии с его представлениями. Ничего слаще для него не было, чем разворошить какой-нибудь улей. Он был сумасшедшим. Но уникальным сумасшедшим…

— И он решил издать книгу про новых декабристов и сделать ход против своих бывших хозяев? — В моей голове что-то со скрипом начинало складываться.

— Решил, — внимательно посмотрев на меня, наконец согласился железнодорожник. — Но что именно он задумал, представляла ли его книга хоть что-то серьезное — не знаю.

— Что в той книге было? Откровения о «пастухах»? Их философия, структура?

— Ой, да бросьте. О таком множество книжек и статей писали еще до революции. И всегда это объявляли чушью и сказками, а авторов — опасными сумасшедшими. На это никто никогда не обращал внимания, хоть там философия иллюминатов, хоть великие масонские ложи. Приелось и наскучило.

— Тогда что там?

— Что-то простое и конкретное. Что могло разрушить планы.

— Актуальное через четверть века?

— «Пастухи» планируют на столетия. И они пришли к нему тем вечером.

— Вы видели их? «Пастухов» этих.

— Ну, честно говоря, не знаю — сами «пастухи» или их наемники. Но к Полесскому прибыли трое. На длинной черной машине. С такими мандатами, что местное партийное начальство забегало и залебезило. Но Самуил Сафонович их в момент раскусил. Сразу сказал: они за мной…