Книга Книга мертвых, страница 44 – Валерий Шарапов

— Вот целый отдел мыслителей набрал! А дело делать не можете, только о времени и пространствах рассуждать… У кого подпишу такое? Генерал Вострецов в отъезде.

— У исполняющего обязанности.

— Там такой исполняющий… — Беляков махнул устало рукой. — Попробую…

Вечером шифротелеграмма ушла адресатам. Они наверняка удивятся. Тоже ведь не понимают того, что время не так важно. Важны события и причинно-следственные связи. А что двадцать пять лет прошло… Да хоть сто!..

Какой был первый кинофильм в мире? Правильно, «Прибытие поезда» братьев Люмьер. Сюжетом он не блистал — там просто прибывал поезд на перрон, в дыму и пару. И от реалистичности происходящего на экране люди падали в обморок и бежали в панике из зала.

Вот и сейчас мне вспомнилось это бессмертное творение. В пару и со свистом на платформу прибывал скорый поезд из Кисловодска, который тащил натужный работяга-паровоз.

Добрынин посмотрел на часы и укоризненно произнес:

— На полчаса задержался!

— Расслабились железнодорожники, — хмыкнул я.

Поезд застыл, и началась привычная перронная суета. Толпятся встречающие и носильщики. С лязгом открываются двери вагонов и падают железные лестницы. Спускаются первыми проводницы — ладные, в форменных полувоенных шинелях с погонами.

— Вон она, красавица! Третий вагон. Купированный, все дела! — радостно отметил Добрынин.

У вагона стояла ладная молоденькая проводница и дежурно улыбалась на пассажирские «спасибо» и «до свиданья». Симпатичная, курносая, хотя и не красавица, и очень строгая. Мария Афонина, дама сердца студента-журналиста Калюжного.

Отлично, мы за нее уцепились. Теперь никуда не денется.

Она нырнула в служебные помещения Павелецкого вокзала. Полчаса пропадала там, сдавая смену и получая ценные указания. Вышла оттуда в сопровождении подружек — те тоже были в железнодорожной форме. Распрощалась с ними на вокзальной площади.

Сегодня светло, солнце сияло, а вот морозец подмораживал. Маша подставляла лицо солнечным лучам. Улыбалась довольно. И никак не походила на скорбящую девицу, недавно потерявшую возлюбленного.

Да, не слишком отзывчивыми женщинами себя окружал Лев Калюжный. Мамаше на его гибель плевать. Девушка тоже не шибко скорбит. Впрочем, заслужил. Сам был таким же.

Когда Маша приближалась к трамвайной остановке, к ней подошел Добрынин и доброжелательно улыбнулся.

— Мария Афонина?

Та посмотрела на него с опаской и вместе с тем с видимым интересом — все же атлет-осназовец был статен и сильно походил на одного известного артиста, игравшего героев-любовников.

— Да, это я.

— Майор Добрынин, МГБ. Вам придется пройти со мной.

— Почему? — Маша встряхнулась, отгоняя морок, и в голосе не испуг даже зазвучал, а злое недоумение. — Я ничего не делала.

— Ну, думаю, вы уже догадались. Мы хотим поговорить с вами о Льве Калюжном.

Маша сразу как-то съежилась и сбивчиво произнесла:

— Но я сейчас не могу. Я только после рейса. У меня дела!

— К чему это все? Вы же советский человек. И главное ваше дело — содействие нашему советскому государству. Или что-то не так говорю?

— Так, — злость в ее голосе стала сильнее. — Покажите еще раз удостоверение.

Внимательно осмотрев его, девушка кивнула:

— Хорошо. Уговорили.

— Попрошу в лимузин, — Добрынин галантно указал на машину, за рулем которой терпеливо ждал я.