Книга Шпионский крючок, страница 95 – Лен Дейтон

— Чувствуется, что ты немало поломал себе над этим голову, — сказал Брет. — Да, Приттимен был возвращен именно в фонд, потому что, по моей прикидке, так было лучше всего. Это избавило меня от необходимости подписывать все до одной бумажки и постоянно отвечать на все подряд вопросы, не говоря уж о том, что мне приходилось бывать в Лондоне.

— Операция «Крючок»? Никогда о ней не слышал.

— А почему ты должен был слышать? О ней не знал почти никто. Был очень ограниченный круг «допущенных к знакомству»… ГД, я… даже Приттимен не знал всех деталей.

Я смотрел на его беспокойно шевелящиеся пальцы.

— Приттимен подписывал чеки, — сказал я.

— Не знаю, кто тебе это сказал. Скорее он подтверждал их своей подписью. Что-то вроде дополнительной страховки, которую ввел ГД. На чеках были номер счета и дата — так что Приттимен мог учитывать движение денежных средств, — но он не имел отношения ко всему остальному — выплатам и так далее.

— И внезапно Приттимен переходит в отдел кодов и шифров. Фиона сбегает. Приттимен отправляется в Вашингтон. Нет ли тут какой-то связи, которую я не улавливаю? Что вообще все это было?

— Это и сейчас продолжается, — сказал Брет. — К тому же сейчас сложилась чертовски горячая ситуация.

— Где продолжается? — спросил я.

Помедлив с ответом, он облизал губы.

— Это очень непростая вещь, Бернард.

— О'кей, ясно.

Он еще раз помедлил, кусая губы.

— Проникновение в посольство.

— Я думал, что Равенскрофт прочесал посольство сверху донизу. Он бросил туда не меньше дюжины человек. Чем они там занимались все время?

— «Крючок» — нечто совсем иное. Равенскрофт ничего не знал о нем.

— Так Равенскрофта и его людей убрали, потому что они оказались скомпрометированными?

Он пожал плечами.

— Я бы этого не сказал. Люди, внедряющиеся в посольство, всегда рискуют быть скомпрометированными. И ты это знаешь. Появляются перебежчики, усиливаются меры предосторожности, и на какое-то время у Равенскрофта усложняется жизнь. — Он посмотрел на меня. — Но «Крючок» не по плечу Равенскрофту, поскольку речь идет о больших деньгах. И «Крючок» предназначен для подлинно крупной рыбы.

— За пять минут я узнал от тебя куда больше, чем за целый год расспросов в конторе.

— Я хочу, чтобы ты перестал задавать вопросы, — сказал Брет. В голосе у него появились новые, жесткие нотки, и дружелюбие исчезло. — Ты суешь нос в дела, Бернард, которые тебя не касаются. И можешь испортить нам все представление. — Его обуревал гнев, который выразился в таком приступе кашля, что ему пришлось стучать себе по груди, чтобы восстановить дыхание.

— Меня поэтому сюда послали?

— Некоторым образом, — сказал Брет. Он наконец откашлялся.

— Так прямо и выкладывай, — сказал я. — Вы организовали кучу компаний и открыли банковские счета для операции «Крючок», чтобы можно было иметь дело с наличностью, не оставляя никаких следов в Центральном фонде?

— Речь идет о посольствах, — сказал Брет. — Восточноевропейских посольствах. Даже я не знаю всех подробностей. Как все оно крутится. Такой подход имеет смысл. Ибо если хоть кто-то в фонде будет вести учет, все наши источники окажутся под угрозой. — Я посмотрел на него. — Большая рыба, Бернард…

— И Приттимен был в курсе дела?

— Приттимен знал только то, во что его посвятили, плюс то, о чем он мог догадываться.