Книга Шпионский крючок, страница 41 – Лен Дейтон

— Относительно гостиницы? — решил уточнить Вернер.

— Ты можешь выложиться там до предела, а потом выяснить, что она оставила свое имущество собачьему приюту.

— Собачьему приюту? — с удивлением переспросил Вернер. Мое предположение носило, конечно, чисто английский характер: почтенные немецкие дамы никогда не оставляют свои владения бездомным животным.

— С благотворительными целями, — объяснил я.

— Я не собираюсь обращать этот дом в свою собственность, — сказал Вернер.

— Не стоит раздражаться, — остановил я его. — Но с этой стороной дела ты должен разобраться еще до того, как примешься за него.

— Не говори глупости, Берни. Не думаешь же ты, что я могу сесть рядом с Лизл и попросить ее переписать завещание в мою пользу. — Я не смог ответить, потому что мой голос заглушил грохот музыкального ящика. Он повторился еще несколько раз, пока мастера проверяли механизм, после чего его снова отключили и начали ставить на место цветную панель.

— У Лизл ведь нет, кажется, других родственников?

— Нет, есть, — возразил Вернер. — Ее сестра умерла во время войны, но есть еще одна — Инге Винтер, — еще старше Лизл, живет вроде где-то во Франции. Детей у нее не было, и скорее всего она уже скончалась. Лизл сказала, что мне приходилось видеть ее, когда она приезжала в Берлин, но я ровно ничего об этом не помню. Она имеет право на гостиницу. Лизл как-то упомянула, что отец оставил дом обеим дочерям, и, хотя жить в нем изъявила желание только Лизл, половина принадлежит Инге Винтер. Кроме нее, могут быть родственники покойного Эрика, мужа Лизл. Я должен все-таки переговорить с ней.

— Если Лизл говорит, что половина дома принадлежит ее сестре, то подпись последней должна быть на прошении о предоставлении банковского заема.

— Знаю, — согласился Вернер, приглаживая усы. — Вот я и думаю, не потому ли ее сестра и приезжала в Берлин.

— Ты бы лучше осведомился в банке, — сказал я.

— В банке мне ничего не сообщат без разрешения Лизл. — Вернер снова разгладил усы. — Чешется, — объяснил он.

— Во всяком случае, с этим надо разобраться, — сказал я. — Я поговорю с ней.

— Нет, не надо, — тут же вскинулся Вернер. — Все испортишь. Может создаться впечатление, что я хочу взять на себя управление гостиницей. А все должно выглядеть, словно она делает одолжение для меня. Понимаешь?

Прошло немало времени, прежде чем я кивнул. Вернер прав. Он, должно быть, провел не одну бессонную ночь, обдумывая положение дел.

— Хочешь, я постараюсь выяснить, жива ли ее сестра? — предложил я, исходя более из желания успокоить свою совесть, нежели считая, что поиски могут иметь практическое значение.

Может, Вернер и понял, какими мотивами я руководствовался.

— Это в самом деле было бы очень полезно для меня, Берни, — сказал он. — Если тебе удастся что-то выяснить об ее сестре, мы решим самую важную проблему. У меня был ее адрес во Франции. То есть я видел его в той большой зеленой адресной книге, что лежит у Лизл. Правда, я не знаю, когда он был записан. — Он взглянул на стойку бара, за которой Вилли Лейшнер возился с большой хромированной кофеваркой-экспрессом, и заметил: — Вилли собирается подать нам хлебный пудинг.

— И отнять кучу времени.

— Ему хочется присесть к нам и поболтать, — предупредил Вернер. — Ни словом не упоминай о гостинице. Я позвоню и дам тебе адрес сестры.