Книга Шпионский крючок, страница 147 – Лен Дейтон

Порой ГД значительно опережал ход моего повествования, и несколько раз я уже ловил себя на том, что не понимаю, куда он клонит. Но он был человек старой закалки и слишком профи, чтобы дать понять, где предел его знаний, или продемонстрировать уровень опасений. Что меня не удивляло. С другой стороны, я был более чем уверен, что генеральный директор будет стойко опровергать предположения о предательстве или должностном преступлении — это должно быть для него так же немыслимо, как обвинение, что кто-то из его сотрудников взял второй бисквит к полуденному чаю.

— У вас есть сад? — внезапно спросил он.

— Сад, сэр?

— Садик, черт побери. — Он широко улыбнулся. — Чтобы копать землю, выращивать цветы, овощи и фрукты?

Я припомнил принадлежавший сэру Генри сад в двенадцать акров и человека, который, как я видел, ухаживает за ним. В петличке пиджака у ГД была маленькая белая розочка, символ сельского поместья в Йоркшире, которым он так гордился.

— Нет, сэр. У меня нет сада. То есть настоящего.

— Человеку нужен сад. Я это всегда говорил. — Он посмотрел на меня поверх очков. — Нет даже клочка земли?

— Клочок есть, — признался я, вспомнив дикие заросли сорняков на задах дома на Балаклава-роуд.

— Июль — мой любимый месяц, который я предпочитаю проводить в саду, Симпсон. И знаете почему? — Он поднял палец.

— Сомневаюсь, чтобы я смог догадаться, сэр.

— В июле все, что должно появиться на свет, идет в рост. Кое-что из прекрасных даров природы уже готово для сбора: малина, красная смородина и вишня, так же, как фасоль и картошка… — Помолчав, он пристально на меня посмотрел. — И если даже ничто не появится, Симпсон… Если вы забыли удобрить почву, или шли слишком обильные дожди, или были поздние заморозки… — он по-прежнему держал меня на прицеле своего пальца, — …то все равно еще есть время заново возделать почву. Верно? В июле. Нет ничего, что было бы слишком поздно в июле, Симпсон. Далеко не поздно начать все заново. Вы следите за моей мыслью?

— Думаю, я понимаю, что вы имеете в виду, сэр, — сказал я.

— Я люблю свой сад, где растут овощи, Симпсон. Нет ничего прекраснее, чем есть урожай, который ты взрастил собственными руками. И я не сомневаюсь, что вы это понимаете.

— Да, сэр, именно так.

— И наш мир подобен луку, Симпсон, — с подчеркнутой многозначительностью сказал он, голос его с каждой минутой обретал все более явную хрипотцу. — То есть, конечно, я имею в виду департамент. Я как-то объяснял это премьер-министру, когда он стал было жаловаться на наши неортодоксальные методы. Каждая чешуйка лука тесно прилегает к соседним, но каждая из них существует отдельно и независимо: терра инкогнита. Вы понимаете меня, Симпсон?

— Да, сэр Генри.

Получив мое заверение, он сказал:

— Omne ignotum pro magnifico. Вы знакомы с этим блистательным выражением, Симпсон? — И с типичным для него нежеланием оставлять что-либо на волю случая, он мягко напомнил мне: — Все неизвестное представляется величественным. Это ключевые слова нашей службы, Симпсон… по крайней мере, пароль для тех, кто обязан стоять на страже, а? — Он засмеялся.

— Да, сэр, — сказал я. — Кажется, из Тацита, не так ли?

Его глаза внезапно блеснули за стеклами очков; старый игрушечный медвежонок с пуговками зрачков ожил. Он откашлялся, прочищая горло: