Книга Дитя прибоя, страница 237 – Эльхан Аскеров

— Я могу спросить, ваше величество? – помолчав, решился барон.

— Конечно.

— Это всё ваши собственные идеи или влияние первородных?

— И то, и другое, – улыбнулся юноша. – Знаете, чем отличаются советы придворных от советов тех, кто обучал меня последнее время?

— И чем же?

— Первородные не указывали мне, что делать. Они описывали проблемы со всех сторон, давая мне возможность самому прийти к нужному выводу. Некоторые из этих решений я обдумывал не один день.

— И тем не менее я бы не стал спешить с принятием окончательных решений по таким сложным вопросам, – слегка надавил барон.

— Вы считаете, что я попал под их влияние?

— Такая мысль меня посетила, – аккуратно ответил Тихий.

— Признаюсь, я тоже вначале так думал, – неожиданно улыбнулся юноша.

— Простите, ваше величество, я не совсем вас понял, – растерялся барон.

— В самый первый день, когда вы увезли меня в горы гномов, я столкнулся с очень неожиданным для себя отношением. Мне не кланялись, не рассказывали, как я красив и как прекрасно выгляжу. Больше того, меня откровенно высмеяли, заявив, что мои руки тонкие, как у девчонки. И за всё время, пока я жил в уделе, никто ни разу даже не попытался попросить у меня что-нибудь. Устав теряться в догадках, я сам решил спросить, чего именно они хотят за свою помощь. И знаете, что я услышал в ответ?

— И что же? – насторожился советник.

— Что все расы первородных хотят только одного: чтобы их считали равными гражданами империи, как людей, и оставили в покое, позволив жить своей жизнью. Всё! Они отказались даже от золота.

— В это я могу поверить, – помолчав, кивнул Тихий. – Единственный человек, которого они принимают, как равного себе, тоже отказался от золота, титула и заявил, что не хочет известности.

— Дальвар. Мой учитель, – с доброй улыбкой кивнул юноша.

— Похоже, вам очень понравился этот человек, – отреагировал барон, заметив эту улыбку.

— Да. В нём есть что-то правильное. Настоящее. Я попросил его научить меня стрелять и драться, а он сразу и честно сказал, что это будет тяжело, больно и обидно. И объяснил, почему.

— Он осмелился дать вам в руки оружие? – попытался возмутиться советник, но юноша не дал ему договорить.

— Да. Дал. И я до конца жизни буду признателен ему за это. Он единственный во всей империи, кто не стал причитать и ахать надо мной как нянька, а отнёсся как к равному, сделав из сопляка, пусть не мужчину, но юношу, – решительно отрезал император.

— А мальчик-то вырос, – буркнул про себя Тихий, глядя на советника, на лице которого заглавными буквами была написана та же самая мысль.

— Барон. Найдите мне ветерана из егерей. Я хочу продолжить тренировки, – потребовал юноша, заметивший растерянность своих опекунов.

— Но ваше величество. Ваше дело думать, а железом размахивать должны другие, – попытался возразить советник.

— В здоровом теле, здоровый дух, лэр советник. Вы же хотите получить здорового императора, а не выродка, боящегося любого сквозняка? – усмехнулся в ответ юноша.

— Конечно, ваше величество, – выдавил советник, сходу сообразивший, в каком виде ему был задан вопрос.

* * *

Идея построить летательный аппарат не покидала князя гномов. В итоге он умудрился так достать Лёху своими задумками, что парень не выдержал и принялся конструировать легкомоторный самолёт под имеющийся у них двигатель. Лёха и сам отлично понимал, что все его потуги – издевательство над историей земного воздухоплавания, но отмахнуться от мечты друга просто не мог. Старательно вспоминая всё, что когда-либо читал, видел или слышал о лонжеронах, леерах и оперении, он часами вычерчивал то, что однажды должно было подняться в воздух.