Книга Кодекс Охотника # 43, страница 83 – Юрий Винокуров, Олег Сапфир

Она ловко перехватила копьё в левую руку, правой призвала Хлад и отбросила в сторону огромную перекрученную гору гниющей плоти, попытавшейся обойти её с фланга. Вонючий кадавр красиво описал дугу, врезался в скалу и осыпался осколками льда. Ну а Хельга, не глядя, шагнула дальше.

Сандр. Саша. Александр Галактионов.

Тот наглый мальчишка в Центре Истов, который сначала её бесил, потом заинтересовал, а потом… потом он стал всей её жизнью. Ровно до рождения Сашки-младшего.

До Сандра у Хельги был всего лишь долг: корона, политика, ожидания родителей, ожидания всего Северного Королевства. Маска идеальной принцессы. Лёд снаружи, лёд внутри, ну и где-то посередине… тоже немножко льда, на всякий случай.

Сандр эту маску снял с неё легко и просто. Точно так, как он проживал свою жизнь. Точнее, как это ВЫГЛЯДЕЛО со стороны. Легко и просто. И только сама Хельга и её подруги знали, чего стоит их мужу эти «легкость и простота».

Хельга улыбнулась. Слева на неё неслись две твари сразу. Она встретила их обеих — одну копьём, вторую щитом из Звёздного Льда, который в мгновение ока сформировался в её левой руке. Звон, треск и… тишина. И снова движение вперёд.

Она поймала себя на том, что соскучилась.

Это было… странно. Хельга не привыкла скучать. Северянок этому не учили. Если кого-то нет рядом, значит так нужно. Тоскуют слабые. Сильные просто идут и приводят того, по кому тоскуют. Или не приводят, и забывают.

Но сейчас, по дороге через ледяное поле, рубя на куски одну тварь за другой, Хельга вдруг поняла, что соскучилась. По нему. По Саше. По девчонкам. По вечерам…

По тем самым вечерам, когда они все вместе собирались в большой гостиной их Иркутской усадьбы. Саша приносил кристалл памяти и они смотрели какую-нибудь дурацкую запись. Чаще всего — про самого Сандра, потому что Аня, эта золотая зараза, конспектировал каждый его подвиг для потомства, как она говорила, под бокальчик вина.

И как Маша, беременная Агатой, прижималась к Саше плечом и тихо посмеивалась, когда на записи он отчебучивал особенно отчаянную дурь.

И как Катя сидела по-турецки на ковре и кормила маленькую Ассу яблочным пюре, попутно отгоняя Тьмой подкрадывающиеся Теневые сущности, которых её дочка притягивала к себе с момента рождения, как магнит.

И как сама Хельга, прижимая к груди Сан Саныча, смотрела не на запись, а на мужа. На то, как у него движется кадык, когда он смеётся. На то, как он одной ладонью прикрывает Антона, чтобы тот не свалился с дивана. На то, как он, не глядя, протягивает руку и ловит её ладонь в свою.

Ничего особенного, казалось бы…

Но Хельга, женщина, которой боги Пантеона кланяются в пояс, сейчас, посреди ледяного поля, заваленного гнилыми тварями, отчётливо поняла, что готова отдать всё, чтобы снова сидеть на этом диване и держать его за руку.

Одна из тварей подобралась к ней со спины.

Она пропустила удар, задумавшись и что-то царапнуло её плечо, проскрежетало по плечевому щитку, но не пробило. Хельга развернулась и тварь, увидев её глаза, на секунду замешкалась.

— Не отвлекай, — холодно сказала ей Хельга и сжала кулак.

Тварь сжалась вместе с её кулаком и превратилась в кубик льда размером с грецкий орех. Хельга равнодушно отщёлкнула этот кубик ногтем, он отлетел и затерялся в снегу.